Едва сдерживаю себя, чтобы не отобрать у нее кусок стекла и сгрести ее в охапку, унося куда подальше, дабы избавить нас от гнетущей атмосферы темной комнаты с заколоченными окнами."
"Еще совсем недавно мне действительно хотелось пройтись ремнем по ее заднице. До красных отметин, чтобы на всю жизнь запомнила к чему могут привести своенравность и отсутствие послушания. Сейчас же, смотря на ее размазанную по щекам тушь, рваные колготки и съёжившуюся фигуру, злость потихоньку отступает. Не только ведь я вытрепал себе душу за эти долбаные два часа.
Разжимаю ее руку и аккуратно убираю стекло.
— Где твои туфли? — вместо ответа Настя непонимающе смотрит на свои ноги.
— Не помню. Наверное, где-то на улице потеряла, когда я убегала. А где Артем? — да твою ж мать, как одним словом она умудряется вывести меня из себя?
— Где был, там уже нет.
Беру ее шубу и подхватываю Настю на руки. Спускаюсь с ней на улицу и усаживаю на заднее сиденье, сам сажусь рядом, давая водителю знак трогаться.
Молчание добивает. Это что за такая реакция?
— Что он тебе сделал?
— Ничего. Я не хочу разговаривать. Можно побыть в тишине?
И тут у меня закрадываются серьезные сомнения. Что этот выблядок успел ей сделать? Такое поведение для Насти не характерно. Лучше бы истерила, ей-Богу.
Сорок минут молчания кажутся вечностью. Впервые совсем не понимаю как себя вести. И только лишь, когда мы останавливаемся у снятого дома, Настя наконец-то нарушает молчание.
— Принеси мне, пожалуйста, сапоги.
— Сам донесу, — грубо бросаю я, выходя из машины.
Сгребаю ее на руки и несу в дом. И стоит только поставить Настю на ноги, как я понимаю, что она хромает. Перехватываю ее за руку, когда она намеревается уйти.
— Что с ногой?
— Ничего страшного. Подвернула. Пройдет. Пусти, я хочу умыться.
— Может быть, мы сначала поговорим о том, что произошло?
— А есть смысл? Я дура, ты молодец. Все. Возьми ремень, отхлестай или как там правильно отхлещи несмышлёную малолетку и поставь галочку в журнале, — и ей-Богу, отхлестал бы.
— Что он успел тебе сделать? — по слогам повторяю я, понимая, что закипаю от злости.
— Ничего, я же сказала.
— А что с губами?
— Я просто стерла помаду. Артему она не понравилась. Я хочу в ванную.
Смотрю ей вслед и, кажется, готов все крушить от злости. Сжимаю кулаки, не зная куда себя деть. Скидываю пиджак и принимаюсь нарезать круги по гостиной. Меня хватает на несколько минут. Благо замков в ванной нет.
