Вроде все прилично, но в штанах у меня может быть скоро неприлично, даже несмотря на мой нелюбимый розовый цвет. Ко мне пришла. Хотя должна прийти к Вадиму с просьбой: «подтяни мой английский». А спустя пару уроков, этот тугодум может натянул бы уже тебя.
— Фу.
— Да ладно? Я про натянуть твою лямочку, — тянет ко мне руку и подтягивает съехавшую лямку. — Так вот о тактике. Она в корне неверная. Розовыми, фиолетовыми, голубыми и зелеными волосами, специфическим говорком, который почему-то появляется при Вадиме, ты только его злишь.
Не сказать, что у тебя чистая речь, есть, конечно, какой-то малюсенький акцент, но гэкающая она становится при нем. Так на черта ты это делаешь?
— А ты зачем его намеренно выводишь из себя и троллишь?
— Не поверишь, потому что люблю. А ты?
— А я в другого влюблена и твой брат мне неинтересен как мужчина.
— Неужели?
— Это правда. Можешь у Вадима спросить.
— Ну окей. По вечерам час, максимум полтора английский. С ежедневными заданиями от меня. Ну и, конечно, я отвечу на интересующие тебя вопросы как мужчина.
Но взамен я кое-что хочу.
— Что?
— Сиськи. Я хочу увидеть твои сиськи. Ну раз Вадим тебе не интересен и у вас ничего не будет, я хочу их увидеть, — и ведь ни капли не шутит. Придурок, получишь ты у меня сиськи.
— Хорошо. Но только после… семи занятий. Ну, чтобы я типа увидела результат.
— Клянись гусем, что поднимешь майку и покажешь мне сиськи. Без лифчика.
— Клянусь Степой, что подниму майку и покажу тебе их.
— Бедный Степа. Будет у нас гусь с яблоками.
Стерва ты, оказывается.
— Да покажу я их.
— Имей в виду, гусь помрет, если не покажешь. Выживет только в одном случае, если покаешься мне.
— В чем?
— В том, что ты мне соврала.
— Ага.
— Стой, — окрикивает меня у двери. — Держи, — кладет мне в ладонь… презерватив. — Он просто в доме ни с кем не трахается. И гондонов здесь не держит. Только в машине. А так, вы может начнете, а он такой весь ответственный и в самый неподходящий момент попрется в машину. А там уже, сама понимаешь, упал и может не подняться.
Потом только поднимай святыми молитвами. Тридцать восемь все-таки.
— Дурак, — толкаю в плечо, на что Руслан усмехается, и я выхожу из его комнаты.
Вот только не успеваю пройти и пару шагов, как врезаюсь в грудь Вадима.
— Что ты делала в комнате у Руслана?
— Сидела на его кровати.
— Хорошо. Будем играть по твоим детским правилам. Зачем ты сидела на его кровати? — нехотя поднимаю на него взгляд.
— Потому что он меня попросил присесть на кровать.
