И вроде понимаю, что он действительно не передается по наследству, но эта поганая мысль продолжает сидеть во мне.
* * *Мерзопакостное ощущение долбаного дежавю. Почти такой же идиотский приемный покой с той лишь разницей, что здесь меньше людей. И вновь ощущаю себя никем, от того, что даже деньги сунуть некому. Кругом суета и ощущение какой-то обреченности. И Настя бледная. Теперь понимаю, что мне это не кажется.
Каким-то чудом ее принимают раньше чем я надумал в своей, и вправду, больной голове.
За нескончаемые, по ощущениям, минуты, я становлюсь на шаг ближе к сумасшествию, после того как начал гуглить симптомы.
Что я там говорил? Дочка? Да ну на хрен. Если и будут когда-нибудь дети, то только мальчик. Пусть лучше пацан триста тысяч раз обоссыт, чем переживать за то, что может случиться с девочкой.
Не знаю чего ожидал после прочитанного. Вряд ли чего-то хорошего, но точно не Настю на каталке с идиотской повторяющейся от нее фразой: «я не специально, честно». Весь идиотизм ситуации осознаю только, когда просунутая в очередной раз купюра ставит меня на место: посещение давно закончено и вход в отделение запрещен.
— Приходите завтра в отделение гинекологии. Сейчас все равно там нечего делать. И не драматизируйте, у вашей жены хорошие шансы сохранить беременность. Чем переживать понапрасну, езжайте домой и соберите все нужное, чтобы завтра ей все передать. У нее даже телефона нет, если я не ошибаюсь.
Телефон, твою мать. Да у нее вообще ничего нет! И только спустя несколько секунд до меня доходит.
Беременность, та еще, конечно, задачка для моей эгоистичной натуры, но это такая херня, по сравнению с чем-то весомым вроде рака. Кажется, я впервые за последний час начинаю полноценно дышать.
Руки в очередной раз потряхивают, когда, добравшись до домика, я принимаюсь собирать ее вещи. Судя по белью и одежде, Настя намеревалась каждый день проверять на прочность мою выдержку. И взять, сука, нечего. Ни одной удобной и практичной вещи. В такой час и в незнакомой мне обстановке, мне еще не приходилось скупать первую попавшуюся одежду в единственном открытом магазине.
И в очередной раз подсунув медперсоналу деньги, прочувствовал насколько я никто. Когда люди стали такими принципиальными? Это же просто, сука, передать вещи!
— Ну, передайте хотя бы телефон. Рука, блядь, отсохнет?!
Переговорщик из меня так себе. Если бы не снова попавшаяся мне врач, втиравшая про удачные шансы сохранить беременность, так бы и остался с пакетами в руках.
