Еще не хватает, чтобы она меня боялась.
Хотя, по сути, сейчас есть из-за чего. Наверное, на ее месте я бы тоже малость напрягся, заявись ко мне в комнату без спроса мужик, который пообещал не трогать, а в итоге повалил на кровать и против воли полез целовать.
Абсолютно идиотское желание затмило мозг. Идиотское, потому что я в принципе не любитель целоваться.
Настя так увлечена лепкой, что совершенно не замечает моего присутствия. И только лишь, когда я выбрасываю бычок недалеко от ее ног, она поднимает на меня взгляд.
— Тебя не учили в детстве, что нужно надевать перчатки?
— А тебя не учили, что курить вредно? — ну что ж, получай вполне себе резонную ответочку.
— Трудно учить тому, кто курит сам. Мой отец был заядлым курильщиком.
— И ты решил пойти по его стопам?
— Напротив, — сам не заметил, как присоединился к лепке снеговика. — Я хотел быть противоположностью родителей.
— Они были плохими? — этот наивный вопрос вызывает во мне неконтролируемый смех.
— Они были прекрасными родителями. И вполне себе хорошими людьми.
— Тогда почему ты хотел стать их противоположностью?
— Потому что я не хотел довольствоваться малым и плыть по течению. Не хотел быть простым работником, о которого вытирает ноги заплывшая жиром свинья, то есть начальник. Равно, как и копить весь год на единственную поездку на море в совдеповский санаторий. Дальше продолжать?
— Хм, то есть все упирается в деньги?
— Деньги — это всего лишь инструмент реализации своих возможностей. Приятный бонус, без которого сложно обойтись для обеспечения комфортной жизни.
Но суть не в них. Дело скорее в амбициях.
— Ясно. Ну и что, стал противоположностью родителей?
— Однозначно.
— Твои родители были счастливыми людьми? — как вообще лепка снеговика вылилась в разговор обо мне и моих родителях?
— Вполне.
— А ты нет, — слышать это от малолетней девчонки, как удар под дых. И ладно бы это был вопрос, так ведь хрен там. Утверждение. — Стало быть, твои простые родители делали все правильно, а ты свои амбиции можешь засунуть в одно место, ибо их реализация не принесла тебе ровным счетом ничего.
И это ее я называю дитем? Маленькая да удаленькая, припечатала так как бывалая стерва с сорокалетним пробегом.
— Ну все, потом долеплю. Мне надо в салон. Волосы себя сами не покрасят. Ты, кажется, собирался меня отвезти? Тогда поехали.
Желание окунуть ее в сугроб еще никогда не было таким сильным, равно как и сделать очередную затяжку. Благо я подавляю в себе оба желания и сажусь в машину.
