И все-таки немного переборщила. Три наполненные тарелки реально многовато. Но доесть все это уже дело принципа.
— Ты же сказала, у тебя разгрузочный день.
— Ну и? Разгрузила лотки с едой себе на тарелки.
— Деточка, ты лопнешь, — пододвигает бокал с вином.
— Не лопну. А в честь чего винишко?
— Чтобы ты расслабилась перед полетом.
Взгляды Даровского меня совсем не смущают. Ем с аппетитом, демонстративно облизываю пальцы, после куриной ножки.
— Можно тебя кое о чем спросить?
— Можно и нужно.
— Руслан сказал, что у вас есть родительская квартира.
Почему он живет не там, а с тобой?
— А ты уже хочешь его турнуть?
— Да нет, он прикольный. Просто странно, что, имея столько денег, он живет не отдельно. Я бы не хотела на его месте жить с тобой.
— Он хоть и молоток, но я не хочу отпускать его до тех пор, пока не встретит нормальную девчонку.
— А если он никогда ее не встретит?
— Значит, будет жить под моим контролем всегда.
— Так себе перспектива. Мне кажется, ему не нужен контроль.
— Тебе кажется.
Контроль нужен всем. Особенно ему.
— Он что-то сделал, да? Напился, подрался? Попал в тюрьму и ты его отмазал, да? Или врезался пьяным на машине в кого-нибудь? Такое часто показывают по телеку про богатеньких мажоров, — на мои вопросы Вадим лишь усмехается.
— Он никогда не был развращен деньгами. Но да, ты права. В свое время он накосячил. Напился в хлам и сел за руль. Никого не покалечил, кроме себя. Как следствие, потерянный год и не только он.
— И как давно это было?
— На втором курсе университета.
— Он после этого живет с тобой?
— Наши родители умерли, когда ему было десять лет. Вот с этого времени он и живет со мной, — и тут до меня доходит.
— Ты что стал опекуном своему брату?
— Да.
— А сколько тебе было?
— Ну покажи мне свои математические способности.
— Окей. Если тебе тридцать восемь, а Руслану двадцать три, значит он родился, когда тебе было шестнадцать. Итого шестнадцать плюс десять…
— Охренеть, ты жертва ЕГЭ. Это пятнадцать.
— Ой, точно. Значит, пятнадцать плюс десять — двадцать пять, — офигеть.
— Теперь все становится понятно, — тянусь за бокалом и отпиваю вино.
— Что понятно?
— Ну, молодой парень становится опекуном двоих десятилетних детей. Ты поэтому такой занудный задрот. В смысле строгий.
— Парень априори молодой. Это масло масляное.
— Ну я же говорю, задрот.
— Я не строгий и не задрот. Но я безусловно тогда повзрослел.
— А можно еще вопрос?
— Нет.
— В смысле? Ты же говорил, что можно и нужно.
