Ванная, совмещенная с туалетом — вот где предел моего удивления. Она прозрачная. Вся!
Присаживаюсь на кровать и поворачиваюсь к этому безобразию. Нормальные такие виды на унитаз и душевую. Какать при ком-то мне еще не доводилось. Это что за извращение? Так и вижу, как Вадим лежит на кровати и смотрит, как я делаю свои делишки. Офигеть.
— Ну что ж, кажется, мы станем ближе раньше, чем я думала. Уже сегодня.
— Ух ты. Неожиданно. Я ставил на третий день.
— Да прям. Так долго я не выдержу. Я боюсь, что мы начнем сближаться вот прям максимум через час.
— Не получится, малыш. У нас театр через два часа.
— Зачем нам театр, если у нас есть собственный срамфитеатр?
— Ты о чем?
— Да так.
И как назло, через двадцать минут мой мочевой пузырь начинает намекать о фаянсовом товарище. Кошусь то на срамфитеатр, то на Вадима, переодевающего рубашку. И что делать?
— Я, кажется, оставила телефон на ресепшене. Ты не мог бы за ним сходить?
— Давай сначала позвоним.
— А у меня на беззвучном. Сходишь?
— Хорошо.
Да не очень-то и хорошо. Как только за Вадимом закрывается дверь, я влетаю в ванную и сажусь на унитаз. Однако не успеваю ничего сделать, Даровский тут же возвращается в номер. Кажется, сейчас от страха я уже хочу по большому.
— Это не то, что ты подумал. Я просто… просто решила узнать, какая тут сидушка на унитазе, — свожу ноги вместе. Боже, какой позор.
— А я решил проверить твою сумку. Мало ли телефон все же там.
— Да, он там. И да, я тебя послала специально. Ну не могла я при тебе это делать! И вообще…чтобы при мне тоже ничего такого не делал! Я не хочу так сближаться.
Ясно? Извращенец.
— Так-то я тоже не мечтал при тебе испражняться.
А дальше происходит то, чего я уж точно не ожидала. Даровский нажимает на какие-то кнопки и со всех сторон съезжают шторки, полностью закрывая этот срамной уголок от чужих глаз.
Ну что ж, теперь точно на моих щеках можно жарить яичницу.
— Ну… не такой уж ты и извращенец.
Глава 21
Вот что надо курить или нюхать, чтобы такое нарисовать? Где бы я ни родилась, и сколько бы мне ни прививали любовь к современному искусству, это навсегда останется для меня мазней под чем-то запрещенным.
И что-то мне подсказывает, что собравшиеся выпендрежники на выставке сего искусства думают точно так же как я, только виду не подают. Правда, одного товарища я все же пока не раскусила. По лицу Вадима невозможно понять нравится ли ему рассматривать этот невнятный абстракционизм или нет.
