А затем, отключившись, голосом лучшего во Вселенной устроителя детских праздников я объявила новое соревнование:
– Кто больше всех закидает плеток в камин, тот получит самого красивого мишку!
Компактная термитная бомбочка, заброшенная в нутро камина, положила начало самому веселому пожарищу, и, если честно, с плетками мелкие управились настолько быстро, что этим не удовлетворились, и в итоге в камин улетели парочка стульев, несколько циновок и каштаны, которые решено было пожарить.
Решено было не мной, меня давно уже держали в объятиях подальше от костра, а потому вовремя вмешаться я не успела – малышня сгоняла за огромным блюдом с каштанами и совместными усилиями высыпала все это в огонь.
Огонь обрадованно начал трещать, разбрасывая скорлупу от каких-то на редкость взрывучих каштанов.
И главное, я опасности поначалу не ощутила, а вот Адзауро, ненавязчиво контролировавший наши развлечения, сразу приказал слугам закрыть решетку камина. В итоге маленький апокалипсис случился там, не причинив нам никакого вреда, но немного подпортив особняк не то чтобы очень заметной, скромной такой, в два пальца шириной трещиной, которая дошла до самого потолка и, кажется, даже выше.
– Как ты думаешь, кто-нибудь обратит внимание на это новое слово в декорировании интерьера вашей парадной залы? – осторожно спросила я.
– Мм-м… – Акихиро, как и все мы, взирал на трещину, правда, мы с детьми делали это с живейшим интересом, а вот он, кажется, оценивая ущерб, – скажем так… тебе повезло, что ты не с Ятори.
– Серьезно? – поинтересовалась я, искоса взглянув на него.
– Абсолютно, – тихо ответил Чи.
В этот момент наверху раздались вопли, и мы поняли, что трещина, пробив потолок, двинулась и дальше радовать всех подряд, не делая различий между хозяевами, которым за это придется платить, и слугами, которым это придется чинить.
– Айда все в сад! – решила я.
И, выпутавшись из объятий Акихиро, умчалась первая, причем босиком, а дети… они рванули за мной, со мной точно было безопаснее.
* * *"
"Безопасность нам надоела минут через двадцать – есть хотелось невыносимо. Но примерно так же невыносимо было возвращаться во дворец, потому что… крики Адзауро-старшего были слышны, даже несмотря на журчание всех окрестных ручьев и шум листвы деревьев. И он так орал, что Юмичи первым признался:
– Теперь нас оставят голодными еще на один день.
