Я поклонилась всем, после чего заняла свое место возле императора, и мы все одновременно подняли бокалы.
Первый тост должен был произносить император, и тост должен был быть адресован Юмичи, которого как раз ввели в залу, но сегодня все шло не по плану.
– За прекрасный цветок, который расцветет не в доме Адзауро, – произнес император Изаму, выразительно глядя на меня.
Тост за гранью разумного."
"Император выпил всё до дна, остальные были вынуждены последовать его примеру. Все, кроме Чи. Акихиро сидел бледный, на его висках отчетливо проступили бисеринки пота, и он не притронулся к бокалу, но кто мог винить его за это? Жест отчаяния жениха, уже потерявшего невесту, – на младшего господина даже императрица не бросила осуждающего взгляда.
На него сейчас вообще все старались не смотреть, и… оно к лучшему – хлордиазепоксид уже действовал по полной программе, но мне казалось, это был не он. Это было что-то внутри Чи… Что-то, что сейчас разлеталось на черепки и осколки, так больно и так страшно. И все, что мне сейчас хотелось, – это подойти, обнять, согреть его побелевшие губы своим дыханием, сделать хоть что-то… Но я заставила себя онеметь, отрезать все чувства, не замечать, не видеть того, как он мучительно гибнет.
Прости меня… Правда, мы оба знаем, что ты никогда не простишь.
И я, смущенно улыбаясь императору, делаю глоток, только глоток.
– Выпей до дна, маари, – мягко, но непреклонно приказал император.
Был ли у меня выбор?
Уже давно нет.
Зато теперь диапазон для нестандартных действий расширился! Когда влюбленная дурочка еще и напивается, это же окончательно спятившая дурочка, разве нет?!
– Ик, – выдала я, допив адское пойло до конца и отрешенно рассуждая на тему, сколько же здесь градусов.
Выходило, что изрядно. Более чем изрядно. Отлично в принципе.
Между тем уже слуги вновь наполнили всем бокалы, и на этот раз на порядок быстрее, но… мне не понравилось то, что император подал слуге знак налить мне больше. А впрочем, мне тут уже ничего не нравилось.
Следующий тост произносила императрица.
Почти безжизненная императрица практически безжизненным голосом. Она поздравила бледного, стоящего на возвышении Юмичи и сообщила, что с таким лицом он, вероятно, испугал даже повитух при своем рождении, и, собственно, она, императрица, дарит уроду сумму, достаточную для того, чтобы произвести его первую пластическую операцию.
Я искренне пожалела, что налила ей немного. Тварь безжалостная – ребенок после ее слов чуть не плакал.
