"
"И, собственно, из-за этого записывать разговор не имело смысла: все, что я могла, – лишь попытаться идентифицировать произнесенное там.
Звук был увеличен до максимума, в голове зазвенело мгновенно, а в Малом зале сидящий с неестественно прямой спиной Адзауро-старший разъяренно прошипел:
– Раз, Акихиро. Всего раз. Ты использовал его напрасно.
«О чем речь?» Слепой тоже пытался подслушать, но этих и в разговоре один на один хрен поймешь, а сейчас я и вовсе не была уверена, что расслышала все слова правильно.
И я еще больше усомнилась в своих знаниях языка, едва услышала ответ Адзауро-младшего, присевшего на подоконник и забавляющегося с пытающейся сесть на его белоснежную перчатку бабочкой:
– Голодная собака палки не боится.
«Чего?» – слегка обалдел Слепой.
«Ну конфликт у них, вот чего», – ответила ему, вслушиваясь в происходящее далее и, откровенно говоря, находясь в стадии оглухления из-за непрерывного пения цикад, будь они неладны.
«Это я понял, что конфликт, я не понял с хрена ли?!» – выразил и мое непонимание напарник.
Между тем Адзауро-старший, который после слов младшего некоторое время дышал, гневно раздувая ноздри, произнес:
– Разве породистый пес, к чьим ногам падает любой цветок, может быть голоден?!
Чего?!
«Кей, они вообще о чем? Пес, цветы, голод? Где логика?» – Слепой явно психанул.
Я уже просто молчала, ощущая накатывающую мигрень и вслушиваясь в ответ Акихиро:
– Истинный ценитель никогда не пройдет мимо редкого цветка.
– А следовало бы! – прорычал дед.
И получил в ответ все тот же идиотизм:
– Голодная собака палки не боится.
«Да твою мать! При чем тут голодная шавка до цветов и в чем суть конфликта?! – возмутился Слепой. – Кей, я вообще правильно все перевел?!»
«Нестабильная плазма сие ведает», – мрачно ответила я.
Идея с устройством коматозного состояния для младшего Адзауро мне нравилась все больше. А что – выгодно со всех сторон, останется на месяц в поместье, под моим присмотром, недвижимый, безопасный, без закидонов и уклона в заповеди яторийского народа.
Определенно шикарная идея.
И тут разговор деда с внуком завершился. В смысле, дед бы продолжил, но Адзауро-младший, наплевав на этикет и правила, взмахнул рукой, стряхивая с пальцев бабочку, и покинул зал Цикад.
«Нидерсенга не понял», – сообщил мне Слепой.
Собственно, я тоже.
