– Ты больной? – не сдержалась я, когда и вторая попытка обрести свободу не увенчалась ничем.
– Да, – очень спокойно ответил Адзауро, – и тебе прекрасно об этом известно.
Я замерла, напряженно глядя на… монстра.
– Ешь, – произнес он, с иронией глядя на меня. – Ешь, Кей, иначе будет хуже… для тебя. А вот мне все очень даже понравится.
Не знаю почему, но после этих слов я упрямо сжала губы. Понимаю, что это неразумно и в целом я вела себя не самым верным образом, но… не хотелось уступать ему даже в малейшем! И Акихиро понял это.
– Упрямая Кей, – произнес он почти с нежностью.
В следующее мгновение от нежности не осталось и следа."
"Это была не первая попытка изнасилования в моей жизни. Далеко не первая. Когда ты уходишь в теневую сторону жизни, ты вступаешь на территорию, в которой сильный получает все, что пожелает, невзирая на мнение слабого. Сколько раз меня пытались взять силой? Много. Бесчисленно много раз. Но я дралась за себя каждый раз. Дралась, невзирая на последствия, наплевав на угрозы, не боясь травм… Это для мужчины насилие всего лишь секс, а для женщины – втаптывание в грязь!
И когда Акихиро прижал к себе, недвусмысленно накрывая мои губы своим ртом, я замерла, ожидая смены позиции, в которой у меня появится шанс нанести удар.
Я просчитывала схемы, силу и скорость, просчитывала варианты, а он…
Он целовал.
Медленно, не позволяя не то что отстраниться, даже дернуться, и медленно, секунда за секундой, заставляя меня разжать зубы, потому что мы оба знали: захочу дышать сделаю вдох, сделаю вдох – он получит то, что хочет.
Но я упрямо держалась, все так же пытаясь оттолкнуть его от себя, все так же не дыша, сильнее и отчетливее понимая, что сейчас потеряю сознание из-за кислородного голодания. И он это понял тоже. Его губы скользнули на подбородок, и я ощутила, как Чи улыбнулся, едва я сделала судорожный вдох и еще один, и… и за этой попыткой надышаться как-то пропустила момент, в который все так же крепко удерживающий меня Адзауро перешел к исследовательской деятельности.
Он целовал все: губы, скулы, нос, мои дрожащие ресницы, шею, снова скулы, щеки, обрисовывал поцелуями лицо… И в какой-то момент я начала задыхаться не от того, что мне перекрыли дыхание, я начала задыхаться от той дикой смести безумной страсти и упоительной нежности, с которой целовал Акихиро.
Не знаю, в какой момент его губы снова накрыли мои так уверенно, властно и собственнически, словно он уже точно знал – сил на сопротивление не осталось.
