Я украду твоё сердце

В спальню Азима мы возвращаемся вдвоём. Лекарь остаётся ждать в гостиной, пока мы его позовём.

Мой упрямый мужчина к этому моменту умудрился поменять положение, подвинувшись к изголовью, и теперь сидит, опираясь на подушки. Бледный лоб покрыла испарина, выдавая то количество усилий, которое ему пришлось приложить, чтобы встретить своего монарха сидя, а не лёжа. Не удивлюсь, если перед этим он пытался встать, но потерпел неудачу.

Его беспокойный взгляд сразу устремляется ко мне, стоит войти в комнату. И лишь убедившись, что я никуда не делась, любимый расслабляется, слегка обмякнув на подушках.

Разве можно остаться равнодушной к такому молчаливому призыву? Чувствуя, что вот-вот снова расплачусь, на этот раз уже от щемящей нежности к этому мужчине, я устремляюсь к нему и обеими руками хватаюсь за протянутую ладонь. Прикладываю её к сердцу, потом помогаю ему занять более удобное положение, поправив подушки, и становлюсь рядом, у изголовья кровати. Пытаюсь положить руку ему на плечо, но любимый, переплетя наши пальцы, упрямо тянет мою ладонь к себе.

− Здравствуй, дядя, − поднимает взгляд на короля.

− Здравствуй, Азим, − кивает тот, не пряча довольной улыбки. Подходит к кровати, пожав руку племянника, по-отечески хлопает и сжимает плечо. – Вижу, тебе пришёлся по душе мой сюрприз?

− Сложно передать словами, насколько, − усмехается мой жених.

− Да, с условием гарантий полной безопасности. Никто, кроме узкого круга самых доверенных лиц, не знает, что Николь сейчас в Босварии. Я сегодня официально просил руки принцессы для тебя и получил согласие и благословение не только наследного принца, исполняющего сейчас обязанности отца, но и самого короля Яргарда, с которым тот связался. Поэтому поздравляю вас с официальной помолвкой, дети. Однако должен передать тебе, дорогой мой племянник, что Тайрэн грозился оторвать тебе голову и всё лишнее, если ещё раз причинишь боль его сестре.

− Не причиню, − твёрдо произносит Азим, накрывая мою руку на своём плече ладонью.

− Счастлив слышать, − удовлетворённо кивает Корим. – Значит сейчас не будешь возражать против того, чтобы тобой занялся хали Тафир.

− Я и раньше не возражал, − кривится его босварийское высочество.

− Но и содействия не оказывал, − мрачнеет король.