Поскольку у нас в стране неравенства якобы не было на протяжении нескольких десятков лет, то и людей никто соответствующим образом не воспитывал. Люди не привыкли к мысли, что огромная разница в уровне жизни между соседями – это нормально. Нормально не в смысле «хорошо», а в смысле – широко распространено и вполне естественно. Людей корежит от этого, они не умеют с этим жить, они сходят с ума от злобы, зависти, ненависти и даже от простого недоумения: как же так? В одной школе учились, я был отличником, а он – двоечником, я в институт поступил, а он дурака валял, хулиганил, воровал, даже подсел в свое время за что-то, не то за изнасилование, не то за драку, я добросовестно вкалывал на своей инженерной должности, а он водку пил и девок любил, шестерил на какого-то мафиози, а теперь я – безработный, а он – на «Мерседесе» и весь сотовыми телефонами обвешанный.
Люди перестают чувствовать логику происходящего и теряются. Отсюда и психологические кризисы. И вот такой потерянный человек приходит к нам.
Мы даем ему работу, к которой у него душа лежит и которая у него хорошо получается, снимая таким образом комплекс неудачника. Он не знает, сколько реально он зарабатывает, потому что по нашим правилам никто свою зарплату в собственные руки не получает. Наши пациенты работают только на наших предприятиях, а там установлен жесткий порядок: все деньги перечисляются на счет центра и никаких сведений о заработках, ни о своих, ни о чужих, пациенты не получают. Уровень жизни мы всем обеспечиваем одинаковый, а так как никто не знает, сколько реально заработал он и сколько – его сосед, то нет ни ревности, ни зависти, ни ненависти.
Если человек не умеет справляться с условиями реально существующей жизни, не может адаптироваться к объективным экономическим условиям страны, где он живет, мы создаем для него другие условия. И он выходит из кризиса, справляется со своими проблемами.
– А что потом? – спросил я. – Когда он выйдет из кризиса, он может от вас уйти?
– Конечно, – снова рассмеялся Лутов.
– Мы никого не удерживаем."
"– И многие уходят?
– Никто. Ни один человек за все годы существования центра не захотел вернуться в тот мир, в котором ему было так больно и плохо, что он вообще жить не хотел. Вам это, может быть, пока непонятно, потому что вам не приходилось жить в атмосфере любви, согласия и доброжелательности. В обычной жизни нас любят два-три человека, я хочу сказать – по-настоящему любят, искренне и преданно.
