Я не стал рассказывать Лутову про Вику и про нанятого ею киллера, просто постарался дать понять, что хотел бы, как выразился сам Лутов, стать членом их коллектива.
– Я рад, – коротко ответил он. – Но, если помните, я говорил вам, что у нас существуют правила, которым должны подчиниться все, кто к нам приходит. Эти правила не всем нравятся, и многие отказываются от жизни в нашем центре.
– Что это за правила?
– Мы все – одна семья. В полном смысле этого слова. Вы понимаете? В полном.
– Не понимаю, – я покачал головой.
– Все друг с другом спят, что ли?
– Не упрощайте, Александр Юрьевич. Все друг друга любят, все друг другу верят, все друг о друге заботятся, и никто никому не хочет зла. А вопрос, кому с кем спать, решается в добровольном порядке. Но в браке наши пациенты друг с другом не состоят. Это закон.
– Почему? – Я не мог скрыть удивления. – Что плохого, если два человека познакомятся в вашем центре и поженятся?
– Вы сами поймете, если придете к нам. Сейчас обсуждать это бессмысленно. Скажу лишь, что оформление брака между нашими пациентами ведет к осложнениям финансовых отношений.
Это и есть самое важное и самое трудное.
Лутов замолк, и я с напряжением ждал продолжения, понимая, что самое существенное он скажет именно сейчас. Неужели какое-то правило, которое должны соблюдать пациенты кризисного центра, окажется настолько неприемлемым для меня, что мне придется расстаться с надеждой остаться в живых? Ни за что! Что бы Лутов ни сказал, я все приму. Это моя единственная соломинка, схватившись за которую я смогу выплыть.
Все остальные пути ведут либо к смерти, либо к нищете и ежедневному кошмару пребывания рядом с матерью.
– Наши пациенты приходят к нам со всем своим имуществом. И имущество это становится собственностью центра. Иными словами, оно принадлежит всем, потому что центр на эти средства содержит пациентов и развивается, создает производства, филиалы, выпускает газету и так далее."
"Сердце у меня упало. Имущество. Если бы я мог поделить его с Викой и остаться в живых, я не сидел бы сейчас здесь.
В том-то весь и смысл, что я не могу отнять у жены ничего, кроме своей одежды и туалетных принадлежностей. Да, нищие не нужны, как выяснилось, нигде, даже в кризисных центрах.
– И каков минимальный размер имущества, с которым можно к вам прийти? – спросил я безнадежно.
Лутов легко рассмеялся и налил мне минеральной воды из стоящей на столе бутылки.
– Минимального размера не существует. Сколько есть – столько и есть.
