Ты, видать, психологию в школе милиции плохо учил, во всем пытаешься увидеть логически обоснованный злой умысел. А у людей еще и эмоции есть, самые разные эмоции, которые возникают по самым разным поводам, и они бывают такими сильными, что человек просто не справляется с ними. Я вот сколько раз таких людей видел: сидит весь белый, руки трясутся, губы дрожат, глаза бегают, взгляд безумный, аж заикается от ужаса, а что оказалось? Оказалось, у него за спиной телефон громко зазвонил. В кабинете, видите ли, два аппарата было, один аппарат он видел, а второй – нет, и когда раздался громкий звук непонятно из какого источника, испугался.
У этого человека, понимаешь ли, особенность такая, он громких резких звуков не переносит. Нервная система у него так интересно устроена. Я первое время ловился на это, как салага. Вижу, допрашиваемый испугался на ровном месте и десять минут в себя прийти не может, начинаю судорожно искать то ключевое слово, на которое он так отреагировал, и с этой стороны к нему подлезаю, и с той, и чуть ли не про детские воспоминания с ним разговариваю.
Колю его, стало быть, по всем правилам науки. Психологические ловушки ему ставлю. Пытаюсь на слове поймать. Несколько часов на это неблагодарное дело убиваю, а потом оказывается: телефон. Всего-навсего. А я-то уж размечтался было, как этот человек сейчас из моего кабинета в наручниках выйдет, как, значит, я его одним мановением руки из простого свидетеля сразу в главные подозреваемые определю. Фиг тебе. А все оттого, что психологию с физиологией в расчет не брал.
Так что повторяю тебе, Игорь, про кражу забудь. Выкинь ее к чертовой матери из своей красивой головы и отрабатывай тех, кто имел реальные основания бояться огласки материалов, которые мы нашли в квартире у Готовчиц.
Оказавшись ближе к вечеру на Петровке, Игорь Лесников столкнулся в коридоре с Настей, которая шла из туалета, держа в одной руке наполненный водой графин, а в другой – две мытые чашки, с которых робко капала вода."
"– Ася, ты с Гмырей работала когда-нибудь? – спросил он, резко разворачиваясь и идя с ней рядом.
– Работала.
– Он вообще как? Нормальный?
– Более чем. Только он о детях своих очень печется и при каждой возможности старается с работы пораньше уйти, чтобы с ними побыть. А так хороший мужик. Тебе должен понравиться.
– Почему это? – подозрительно спросил Лесников, которому Борис Витальевич Гмыря ну просто совсем не нравился.
– А он из оперов, в розыске лет пятнадцать отпахал и только недавно ушел на следствие.
