– И после того, что произошло в воскресенье с Димой Захаровым, нам с тобой придется признать, что в чем-то покойная Юлия Николаевна оказалась права. Осуществляя по ее заданию слежку за Готовчицем, сыщики наткнулись на человека, которому все это дело страсть как не понравилось. Боря, наша с тобой задача – найти в среде знакомых Готовчица этого человека. Это убийца, Боря. К черту все парламентские дрязги, к черту журналистские расследования, все эти дороги ведут в тупик. Мы с тобой в этом тупике целый месяц простояли, а убийца глядел на нас из-за угла и мерзко хихикал.
Мы бы никогда не поверили в Настасьину версию про частное агентство, если бы Захаров случайно не увидел того, кто продал убийце информацию о заказе Юлии, и после этого не погиб, так и не успев показать Насте этого типа. Ты согласен?
– Уф!
Гмыря залпом допил лекарство и отер с лица платком выступивший пот. Выглядел он и вправду плоховато, и Гордеев от души ему посочувствовал.
– Виктор Алексеевич, – просипел следователь, – вы мне друг?
– Я тебе учитель, – усмехнулся Колобок.
– А ты всегда будешь пацаном для меня. Впрочем, я, кажется, тебе это уже говорил. Чего ты хочешь, сопливый?
– Вот только моя безграничная благодарность к вам и застарелое уважение к вашим сединам не позволяют мне обижаться, – заметил Гмыря, сумев даже слегка улыбнуться.
– А чего ж обижаться-то? – изумился полковник. – Ведь и вправду сопливый, вон носом-то как хлюпаешь.
– Уберите с этого дела Лесникова, – внезапно выпалил Гмыря, сдерживая рвущийся наружу кашель.
– Что?!
– Лесникова, говорю, уберите от меня, – повторил Борис Витальевич. – Не работается мне с ним. Добра не будет.
Гордеев внимательно посмотрел на бывшего ученика, потом снял очки и привычно сунул дужку в рот, что обозначало собой процесс глубоких раздумий.
– Вы не думайте, что это капризы. Ваш Лесников мне не верит. То ли себя больно умным считает, то ли еще что ему в голову запало, но он за каждым моим словом пытается второе дно нащупать.
А это очень заметно. На кой ляд мне эта головная боль, а? Почему я должен терпеть его рядом с собой? Дайте лучше Каменскую, с ней я нормально работал.
– Про Настасью забудь. А насчет Игоря я подумаю. Ты не преувеличиваешь, Боря? Лесников хороший парень, серьезный. Может, показалось тебе?
– Мне, Виктор Алексеевич, никогда ничего не кажется. Хоть вы и говорите, что я как был опером, так и остался, а я все-таки следователь.
