Человек получает сведения о том, что следователь подкуплен, и, желая, чтобы процессу раскрытия и расследования преступления ничто не мешало, он садится за стол и пишет письма в МВД, в Генпрокуратуру, в Верховный Суд, в прессу. Он обивает пороги в инстанциях, он кричит о своих подозрениях на каждом углу, дает громкие интервью. Вот так себя сегодня ведут. А если он пишет анонимки, то он либо псих, либо дурак, либо хочет внести разлад в работу бригады. И в первом, и во втором, и в третьем случае ему верить нельзя.
Но в первых двух случаях он вполне мог ограничиться только одним письмом – вот этим. В третьем же случае он со стопроцентной вероятностью напишет точно такое же письмо и Гмыре, и Юрке Короткову, и кому угодно. Ему нужно породить между вами взаимное недоверие. Зря ты о письме молчал столько времени, давно бы уже все выяснил.
Игорь молчал, и видно было, что думает он о чем-то другом. Когда у тебя тяжело болен маленький ребенок, то какое уж тут убийство депутата. И проблема подкупа следователя как-то меркнет…
– Я возьму письмо, – решительно сказала Настя.
– И ни о чем не беспокойся. Только я тебя прошу, не демонстрируй Гмыре свое недоверие, помни о том, что и он может тебе не верить.
– А я тебя прошу – не вмешивайся, – холодно произнес Игорь. – Отношение к следователю – это интимное дело каждого опера. Прояви, будь любезна, деликатность.
Настя с изумлением слушала Лесникова и не понимала, что происходит. Да, Игорь всегда был замкнутым, с коллегами ничем особенно не делился, редко улыбался и вообще был как бы «вещью в себе».
Он был совершенно не похож на Юру Короткова, который вспыхивал моментально, как порох, и тут же бежал к Насте делиться любыми новостями, и плохими, и хорошими, причем привычка все обсуждать с Каменской была в нем настолько сильна, что он не задумываясь звонил ей домой и в пять утра, и в два часа ночи. Игорь же ни с кем из отдела не был близок, держался со всеми ровно и дружелюбно, в просьбах не отказывал, но сам почти никогда ни о чем не просил.
– Хорошо, извини, – смущенно сказала Настя. – Я не хотела лезть в твои интимные отношения с Гмырей. Ты настаиваешь на том, чтобы я никому не рассказывала о письме?
– Делай как знаешь. Но не жди от меня никаких действий. Гмыря мне не нравится, и на этом закончим. Разбираться с письмом я не буду, у меня и без него проблем достаточно."
"По дороге домой она не могла отделаться от неприятного осадка после разговора с Лесниковым.
