– Да тебе-то чего бояться? У тебя муж, говорят, огромные деньги зашибает.
– Врут, Ваня. Деньги хорошие, но не огромные. Все, что было, угрохали на переезд и на ремонт.
Выйдя на улицу, она хотела было взять такси, чтобы доехать до дома, но передумала и пошла в метро. Нечего деньги почем зря тратить, новая книга еще не дописана и неизвестно, когда она сможет ее закончить, а семейный бюджет – штука не безразмерная. В конце концов, не очень-то она и устала.
Пересаживаясь на свою ветку и идя по длинному подземному переходу, она в очередной раз отметила огромное количество нищих и калек, просящих милостыню.
Татьяна никогда не подавала милостыню, и вовсе не из жадности, а из инстинктивной боязни быть обманутой. Она слишком хорошо знала, в какие группы и бригады на самом деле организованы такие вот «нищие». И женщина, стоящая в позе молчаливой скорби с картонной табличкой в руках, извещающей прохожих, что ей не на что похоронить дочь, не вызывала у Татьяны сочувствия уже по одному тому, что женщину эту она видела по крайней мере на четырех разных станциях в течение двух месяцев.
Что же она, два месяца тело из морга не забирала? Что-то слабо верится.
Очередная нищенка, сидящая на полу в окружении троих чумазых ребятишек, протянула ей руку. Татьяна молча прошла мимо, но в этот момент откуда-то из-за спины раздался визгливый голос:
– Как не стыдно! Такие деньжищи гребет, а нищим детям копейку пожалела! Смотрите, люди добрые, на эту писательницу! Во отъелась на своих гонорарах, глаза жиром заплыли, а на прокорм детишек малолетних денег не дает! Стыдоба!
Татьяна в изумлении обернулась и увидела тетку лет пятидесяти, худую, с испитым морщинистым лицом и бешено сверкающими глазами.
Тетка тыкала в Татьяну трясущимся пальцем, привлекая внимание спешащих мимо людей. Народ стал оглядываться на них.
– Чего глядишь? – не унималась тетка, подходя вплотную к Татьяне. – Доставай кошелек и плати, если в тебе совесть есть. Небось по пятьдесят тысяч долларов-то получать – кошелек охотно открываешь, а как на детишек маленьких да голодных – так тебе жалко? У, бесстыжая корова!
Вокруг них стали останавливаться.
Татьяна даже услышала краем уха чей-то шепот:
– Смотри, Томилина. Ну да, та самая, которая детективы пишет. Да точно, точно она, у нас на работе все ее читают, а там на всех книжках фотография. Надо же, неужели правда, что она такие деньги получает?
В воздухе явственно запахло скандалом.
