Например, он должен был знать, в каком пиджаке и какой сорочке был в тот день Стасов и даже какой зажигалкой он пользуется. Можно, конечно, представить себе такую картинку: банкир Андрей, будучи знакомым Маргариты Мезенцевой и зная о том, что она купила себе дорогущий костюм, случайно видит где-то того человека, в семье которого живет его невеста. Видит скорее всего днем где-то в официальном месте. Может быть, Стасов с кем-то приходил в его банк, а может быть, сам Андрей по каким-то делам оказался в том месте, где работает Владислав.
Или просто увидел его на улице. И решил придумать маленькую гадость."
"Но это говорит о двух вещах, и обе они не радуют. Во-первых, он дурак и мелкий мерзавец. А во-вторых, для того, чтобы придумать такую гадость, он должен был знать, что Стасов когда-то был мужем Маргариты. Почему же в разговорах с Ирочкой он ни разу не дал понять, что знает об этом? Чем больше Татьяна размышляла над всем этим, тем меньше ей нравилась ситуация и тем сильнее корила она себя.
Как можно было так невнимательно отнестись к новому знакомству Ирины? Непростительное легкомыслие. В результате в доверие к молодой женщине втерся (об этом можно с уверенностью судить по ее светящимся счастьем глазам) проходимец, пытающийся разрушить нормальную семейную жизнь Стасова.
Версий здесь может быть множество, и Татьяна как человек опытный недостатка в них не испытывала. Кто-то, кто раньше попадался Стасову на пути, когда тот еще работал в уголовном розыске. Человек ушел от правосудия (а может быть, и не ушел, отсидел и вернулся), стал преуспевающим бизнесменом, раскатывает на машине неимоверной стоимости и в один прекрасный момент решил поквитаться с тем, кто попортил ему столько крови.
Нет, не получается. Стасов его видел и не узнал. Вносим поправку: решил поквитаться и нанял для этой цели роскошного красавца. Молодой женщине голову заморочим и бросим, нанеся неизгладимую душевную травму, мужа с женой рассорим и будем гадко подхихикивать из-за угла, глядя на разрушенный семейный очаг.
Вообще-то не по-мужски это. Такая месть больше подходит женщине. А почему бы и нет? Разве мало мы знаем женщин-преступниц, да таких, что иным мужикам с ними не тягаться. Из собственной практики Татьяна знала, что мужчина-преступник почти всегда остается мужчиной, в том смысле, что какие-то понятия о благородстве и чести, пусть и искаженные, у него есть и он им следует, даже когда совершает преступление.
