— Теперь уже не восстановишь, — прорычал ему в лицо и, взяв за шею, побежал с ним, ломая стены.
Когда я выкинул его на поляну, никто не отважился подходить близко. Все стояли в пятидесяти метрах от нас и наблюдали.
Неудобно перед супругой за столь неприличный наряд, но что поделать. Времени не было.
— Хах, — сплюнул Барган сгусток крови, зажимая руку под мышкой. — Ты происходишь из семьи убийц и тиранов и, как все твои предки, пытаешься переписать свою историю. Стать героем в глазах современников, забывая о тех, чьи жизни погубил род Кузнецовых!
— Странно.
Откуда ты так много знаешь о моем роде?"
"Сейчас он был не настолько опасен. Больше половины его защитных артефактов я смог сорвать, пока ломал стариком свой особняк.
— Я сталкивался с твоим предком Владимиром. Безжалостный человек, уничтоживший не один сильный род, — прохрипел Барган. — Но даже на него нашли управу. Ты не представляешь, как я смеялся. Как смеялись семьи тех, чьих мужей он погубил!
— Миша, его прозрачное поле может в любую минуту исчезнуть, и он телепортируется в любое место на планете, — предупредила Лора.
— Пока я вижу перед собой только старика, который не гнушался жертвовать невинными людьми, чтобы развить свою предрасположенность, — я наклонился. — Наверняка, Владимир и вас вырезал под корень, я прав? Мне удалось поболтать с твоим внуком. Он искренне не понимал, что в этом плохого…
— Ты сдохнешь… — прохрипел монгол, и его защитная пелена спала.
Я быстро схватил его за шею.
— После тебя!
Лора уже все подготовила.
Жертвоприношение произошло мгновенно, и я вернулся в развалины гостиницы в Османской империи.
* * *
Поляна перед домом.
После того, как Миша исчез, оставив бездыханное тело старика на земле, гвардейцы начали медленно подходить к телу. Никто не был уверен, что он уже умер. Часть солдат сломали артефакт, державший Любавку в электрических оковах, и Маруся принялась ее успокаивать.
— Отпусти! — крикнула Маша на Посейдона.
— Простите, — он открыл защиту и девушка выбежала.
Первым делом она подбежала к Свете, которая лежала на боку. Виолетта сидела рядом и водила руками по ее телу.
— Ну как она? — с ужасом в глазах, спросила Маша.
— Жить будет, — ответила Виолетта. — Сломаны четыре ребра. Легкое повреждено. Печень тоже. Много ушибов и ссадин. И сотрясение. К вечеру будет ходить.
Кутузова облегченно выдохнула и посмотрела на Свету.
— И стоило оно того?
— Стоило, — прошептала Света и скорчилась от боли.
