Спросила я об том только в своей комнате, которую мне выделили в их огромном доме после короткого знакомства с мистером Диксоном. Грозным, медведеобразным мужчиной.
— Это Даша, да? — догадалась я. – Она сказала, когда я прилетаю?
Мама прячет улыбку, помогая мне разложить вещи и качает головой.
— Нет, не Даша.
— Саша пойдем, покажу новую игру. Ты просто умрешь… — забегает в комнату Митька, и я хмуро смотрю на радостное лицо мамы. Что это значит?
— Умирать ей еще рано, ведь она только нашла свою семью.
Мы с Митей почти весь день проводим вместе, он рассказывает о своей учебе, футбольном клубе, в котором состоит, даже о девочке, которая ему нравится.
Потом долго рассказывает о своем новом отчиме.
— Он нормальный, если сильно к нему не приставать. Хотя мне кажется мама боится, что он ее бросит. У них брачный договор…
— Митя, давай о своем браке я расскажу сама, — появляется на пороге мама, держа в руках пальто. Митя кивает, и я поднимаюсь с его кровати. Пушу ему волосы, но он все равно их приглаживает.
– Пойдем прогуляемся. Ты же хотела в прошлый раз покататься по Темзе?
С улыбкой беру кашемировое пальто и выхожу из комнаты, а затем из дома.
— Ты настолько зависимы от мужа? — спрашиваю, пытаясь переварить эту информацию и свое к ней отношение. Хотя и я ведь была такой же. Да и осталась бы, не появись в моей жизни Мирон.
Сволочь…
— Я выполняю обязанности красивой игрушки, провожу благотворительные мероприятия, которые помогают ему отмывать ему деньги. Он оплачивает мою безбедную жизнь, делает что хочет, содержит моего сына.
Он политик и для него самое главное, это благопристойность. Я еле отвоевала Митю, все думали, что он потерянный сын, которого мы нашли на задворках цивилизации. Твое же появление могло все разрушить, и я была уверена, что Алекс полностью тебя обеспечит, даст возможность выбрать то будущее, которое никогда не было доступно мне, — рассказывает она, пока мы идем в сторону набережной. – Я была шокирована тем, что вы вместе, но промолчала. Да и куда мне, давать советы.
Но знаешь, я рада, что вы расстались, что ты смогла стать более самостоятельной. Такой, какой никогда не стать мне. И за это я прошу прощения.
Она берет мои руки в свои и крепко сжимает. Смотрит в глаза, и я понимаю, что была полной дурой, раз даже выслушать ее не захотела. Не захотела понять. Даже полгода назад, когда приезжала сюда выделывалась как гордячка, хотя Даша мне говорила перестать вести себя как сучка.
— Не смей извиняться, мам.
