Все нормально!
И о тех слезах, которые я лила пол ночи после сообщения Эли никогда никто не узнает. Все так, как и должно быть.
Даша, ее проблемы с Кириллом, который ее преследует и Алекс, который последний месяц ко мне не прикасается.
И меня это должно озаботить, но скорее делает жизнь проще. Нет ощущения пустоты, которая появляется каждый раз, когда все заканчивается. Он все так же предупредителен и добр, дарит подарки, водит в ресторан, только не трахает. Можно конечно списать его новоявленную проблему на возраст, но говорить с ним я об этом не собираюсь.
Секс в течении этого года мне был не нужен. Он вообще мне был без надобности. Даже такой фееричный, как с Мироном. Потому что после него чувствуешь себя презервативом, которым мы, кстати, не пользовались.
— А ты не смотрела заезды Невского? — буквально выталкивает меня Эля из собственных мыслей, и я качаю головой.
— Нет конечно. Мне вообще не интересно, что с ним происходит.
Вранье!
Смотрела. И на каждом заезде искусала все ногти, пришлось даже на следующий день гель лак делать, не ходить же с короткими.
"
"Никогда не интересовалась гонками и, собственно, посещала уличные, только ради Мирона. Аж год назад. Но они никогда не сравнятся с тем, что я увидела по телевизору.
Невероятных размеров трасса, снимаемая с разных точек, а на ней, как крысы, бегущие с тонущего корабля, мчатся разноцветные Болиды.
На моих глазах три машины просто размолотило в хлам, а остальные проехали сквозь черный дым, который сопровождал аварию.
Мирон приезжал каждый раз третьим или четвертым, и порой казалось, что в последний момент он специально тормозит.
Без эксцессов, слава богу, иначе он бы не пил шампанское после, а был погружен на скорую, как несколько других участников гонки.
И я конечно совершенно не обращала внимания на худосочных моделей, который стояли рядом с ним, облаченные в его обтягивающие комбинезоны цвета его Болида.
— А мне Миша вчера позвонил, — доверительно сообщает Эля, меняя тему, за что я ей бесконечно благодарна. Лучше послушать о ее сердечных переживаниях, чем вспоминать свой панический страх, когда Мирон совершал очередной резкий поворот.
– Сказал, что этот месяц накопилось много работы, но если я еще его помню, то он хотел бы встретиться.
— Ну это же здорово! – высказываюсь я совершенно искренне, и только потом замечаю, что она подкрашивает губы особенно ярко и само собой приходит понимание. – Отвезти тебя?
— Я не хотела напрашиваться, но раз ты сама предлагаешь. Здесь не далеко.
