Я как идиот сам терял то, что так хотел иметь. Когда я увидел Мирона на треке, я озверел от одной только мысли, что он может тебя коснуться. Я был идиотом. Если думал, что не знаю, что такое любовь. Ты моя любовь и я прошу тебя начать все сначала. Я больше не буду тебя ни к чему принуждать, учить, навязывать свое мнение. Я хочу, чтобы ты была счастлива. И если это модельная школа…
— Ты знал? — перехватывает у меня дыхание, пока он сильнее прижимает меня к себе.
— Конечно, знал. И я хочу знать больше. Хочешь, можем вместе сходить на твое танго.
Давно ведь просила…
— Хочу, — улыбаюсь я, а напряжение в теле спадает. Глупая, я такая глупя, если даже допускала мысль вернуться к Мирону. Вот он. Любит меня. Хочет стать лучше. А прошлое действительно должно оставаться в прошлом. – Хочу, Алекс.
Он целует меня резко, напористо, а я обнимаю его за шею, ласково глажу по голове, пока балетки и тапочки сами падают к моим ногам.
— И если не хочешь торопиться с браком…
— Хочу… — это будет лучшее решение.
Чем быстрее я выйду замуж, тем быстрее вход в мою жизнь для Мирона будет закрыт. Уже навсегда. – На самом деле очень хочу. Но лучше маленькая свадьба, на берегу океана.
— Моя
малышка, — поднимает он меня и несет в спальню – Океан, так океан. Сто лет ведь в отпуске не был. За месяц порешаю все проблемы и поедем. И знаешь, что…
Он укладывает меня на кровать, снимает одним движением рубашку, пока я восхищаюсь его подтянутым телом. Это, конечно, не кубики Мирона, но ведь Алексу и не девятнадцать.
Стряхнув мысли о своей болезни, я улыбаюсь Алексу и внемлю его сломам. Как же легко на душе. Словно у головы пистолет держали, спустили курок, а пули оказались холостыми и есть еще шанс на спасение.
— Я извиняюсь, что вспоминал тебе Мирона. Я был идиотом. Теперь есть только ты и я.
— Только ты и я. И Дашка, — хихикаю, решая, что нужно обязательно сказать о том, что она снова связалась с Марком. А ей сказать, что прошлое нужно оставлять далеко позади.
— И Дашка, – улыбается он и лезет ко мне рукой под юбку.
Я часто дышу, стараюсь ни напрягаться, ни вспоминать, что три часа назад любое прикосновение Мирона заводило меня с пол оборота, а сейчас я сама себе напоминаю автобус водителя нашего приюта, который заводился только с пинка.
Но все заканчивается, когда я лезу пальцами к ремню брюк. Алекс откатывается и прижимает меня к себе…
— Прости, я обязательно найду, кто этот урод, что кормит меня бромом. Хоть вообще воздухом питайся.
