Сегодня должны прийти анализы, чтобы это подтвердить. Поэтому после душа я одеваюсь, поглядывая на ангелочка в своей постели, и бегу на парковку, чтобы завести свою новую ласточку. Стыдно признать, но я до сих пор не в курсе, кто взорвал мою прошлую тачку. То ли я тупею, то ли теряю хватку, но почему на два довольно простых вопроса я так и не смог ответить. Ощущаю себя перед запертой дверью, в которую не попасть даже с ломиком и даже взорвать не получается.
— Александр Дмитриевич, — приветствует меня терапевт навороченной клиники, где имена пациентов не разглашаются под страхом смерти.
Вы никогда не встретите других в этом здании. Даже время здесь распределяется так, чтобы никто не встречался между собой. – Проходите в кабинет.
Я сажусь на стул, уже привыкший к абсолютно белому интерьеру, порой это било в глаза.
— Мы получили ваши анализы. И хочу сказать, что брома в вашем организме давно нет.
Сказать, что я охуел, ничего не сказать.
— Если быть точным, то месяца полтора ваш организм полностью вывел чужеродный препарат.
— Но постойте! Вы проверили? Уверены? Если вы меня наебываете... – теряю терпение, не веря своим ушам, но лысый врач поднимает взгляд и так на меня смотрит, что мне становится стыдно за ругательство.
— Если вы не доверяете нашей клинике, то всегда можете обратиться в любую другую. Но результаты я проверил лично. Три раза.
— Так… — стискиваю переносицу, чувствуя, как меня ведет от злости. – Так если брома нет, то у меня…
— Слово импотенция – это не совсем верное определение вашего состояния.
Ведь иногда эрекция все-таки происходит, я прав?
— Как вспышка молнии, — выругиваюсь. – Появляется и исчезает.
— Вот видите. Это значит, что ваше состояние психологическое. Здесь поможет разобраться сексопатолог. У нас есть отличный специалист.
— Я не пойду жаловаться на импотенцию какому-то мозгоправу.
— Это ваше право. Но если есть проблема, ее надо решать. Я вас запишу на прием, а вы сами уже решайте.
Я выхожу из здания клиники, чувствуя, как злость клокочет во мне все сильнее.
Я не готов разговаривать ни с кем, даже думать ни о чем не хочется. Остаться в тридцать семь лет без члена – это как остаться инвалидом. Долго ли продержится рядом такая как Сашка, если я ее трахать регулярно не смогу.
Выкурив несколько сигарет, я тру лицо и все-таки звоню, и соглашаюсь на прием. Я никогда не был тем, кто проблемы оставляет на потом. Есть болезнь, ее надо просто вылечить.
