Забаррикадировав дверь комодом, она с наслаждением вымылась и постирала часть своей одежды. Одела рубашку, подвязав ее поясом, леггенсы и кроссовки. И в таком виде села сушить волосы и ждать арту Халлен, предварительно отперев дверь. Ей срочно нужно найти кухню и арта Халлен ей в этом поможет.
Долго ждать не пришлось. Вскоре она появилась в ее комнате с подносом в руках. Неодобрительно посмотрев на нетронутый обед, она поставила ужин на стол. Но когда она обернулась к Кристине, дружелюбная улыбка замерла у нее на губах.
А затем начала очень медленно сползать с ее лица, сменяясь на открытый в удивлении рот. Кристина улыбнулась ей так дружелюбно, как только смогла, все-таки женщина старается, носит ей еду в комнату, одеть пытается."
"Но, наверное, что-то было не так с ее улыбкой, потому что женщина, не сказав ни слова направилась к двери, прихватив с собой старый поднос. Кристина ждала именно этого момента и подскочив с кровати, как была с распущенными волосами, пошла за ней следом. Наверное, арта Халлен куда-то спешила, потому что шла она очень быстро, постоянно оглядываясь, и постепенно ускоряла шаг.
Но Кристина не отставала, и с вежливой улыбкой, следовала за ней. Чуть ли не бегом они достигли кухонных помещений, и Кристина с облегчением выдохнула. Наконец-то! Теперь дело осталось за малым, определить, что здесь съедобно.
Два дня прошли в поисках и попытках приготовить себе хоть что-нибудь съедобное, не обращая при этом внимания на шарахающихся от нее слуг и яростных взглядов кухарки.
Кристина отвечала ей не менее яростными взглядами, выбрасывая очередное несъедобное блюдо. Но успех был достигнут в виде каши, похожей на кукурузную, распробовано несколько приятных фруктов и ягод. Корнеплоды, напоминающие картофель и тыкву одновременно, в отварном виде тоже были очень даже ничего. Ограничившись этим набором продуктов и обнаруженной водой, Кристина старалась реже появляться на кухне, больно вид у кухарки был суровый, а огромный тесак в ее руках, добавлял стимула видеться как можно реже.
Больше в комнату она никого не пускала и, забаррикадировавшись в ней, в тишине предавалась своим мыслям, в ожидании приезда хозяина этого дома.
Если дни проходили более или мене спокойно, то ночи для нее складывались в часы муки и боли. Воспоминания не давали уснуть и расслабиться, заставляя сердце замирать, а грудь щемить от боли. Вот они с сестрой, еще маленькими девочками, сидят под одеялом с фонариками и делятся друг с другом самыми важными тайнами.
