— жалобно шептала она и открыв свои чудесные голубые глаза, сейчас подернутые дымкой, и невидящим взглядом смотрела на Кристину.
— Конечно, милая, я здесь и никуда от тебя не уйду. — Кристина нежно шептала девочке слова утешения на ухо, поглаживая по голове и целуя в лоб.
От этой картины у него все похолодело в груди, он понимал, что девочка уже практически мертва и как бы не сжималось сердце от жалости, ей уже не помочь. Но вот что творит Кристина? Она же только усугубит заражение, ей еще можно попробовать помочь.
— Пойдем, нужно уходить. Тебе опасно здесь находиться, ты ей уже ничем не поможешь. — стараясь говорить спокойно произнес Рэм.
Кристина даже не повернула голову в его сторону и тихонько ответила:
— Я не могу ее вылечить, но я могу забрать ее страх. — и продолжая гладить девочку по голове, она нашептывала ей что-то ласковое.
Он видел, как она еле сдерживает слезы и как проглатывает тугой комок, стоящий у нее в горле. Не пролитые слезы звучали в голосе, который по-прежнему был полон нежности и любви, и она дарила их маленькой девочке, думающей, что она ее мама.
И он не стал мешать, было сложно смотреть на это, но время девочки уже пришло. Подозвав практиканта, который в нерешительности мялся возле кровати, и жестом дал понять, что пора начинать. А Кристина все гладила и гладила девочку по голове, уже не сдерживая слезы, она шептала:
— Моя милая, все будет хорошо, просто сейчас заснешь и немного поспишь, а когда проснешься, я буду рядом.
Я всегда буду рядом."
"Кристина все так же сжимала девочку в объятьях, когда молодой практикант собирал слабенький поток энергии эсмэ, исходящий с последними вздохами девочки. Она крепко держала ее в объятиях, покачивая маленькое тело и раскачиваясь сама, ее ласковый шепот сменился судорожными рыданиями. Она рыдала так горько, оплакивая совершенно незнакомую девочку, как рыдают, теряя самых близких людей.
Он видел много смертей и оплакивающих их родственников, но всегда старался не вникать в горе чужих людей, иначе он долго бы не протянул и свихнулся, от такого количества, близко принятой к сердцу, чужой боли.
Но боль Кристины, которую он видел сейчас, он не смог откинуть, и она неприятно мазнула холодом его сердце.
Но времени было мало и ему пришлось силой размыкать ее руки, крепко державшие девочку. Подняв ее на руки, он пошел по направлению к двери.
