Он выглядел таким сильным, таким здоровым, преодолевал себя в очень сложном и опасном спорте. Сложно поверить, что прошёл через подобное в детстве.
— Мне жаль. Рада, что тебе смогли помочь, — отвечаю, пытаясь держать себя в руках, а не удариться в панику от того, к чему идёт разговор.
— Это наследственное, Василина, — игнорирует мои слова, продолжая взглядом пригвождать к месту.
Поднимаю на него глаза и смотрю открыто. Не даю прямого ответа, да он и не спрашивает.
Карты раскрыты.
Он в курсе.
12
Сердце отбивает удары.
Раз-два-три. Тук-тук-тук.
Сказать, что это лишь совпадение — глупо. Да он и не поверит. Семён всегда был умным и проницательным.
— Ты что-то предпринимаешь? Какой план лечения? — спрашивает, продолжая истязать меня колючим взглядом.
— Ты правда думаешь, что я ничего не делаю? — вспыхиваю в ответ. Он действительно решил, что я пустила всё на самотёк?
— Я не знаю, — пожимает плечами и складывает руки на груди. Тон ледяной. Как и взгляд. Совсем не по себе становится.
— Я ведь многого не знаю. Как её зовут? Какое мороженое она любит? О чём мечтает? Какие мультфильмы предпочитает? — с каждой фразой его голос наливается сталью и слова бьют как пощёчины. — А знаешь, почему я не знаю? Потому что ты, Василина, опустила такую «незначительную» подробность как то, что у меня есть дочь.
Он замолкает, а мне нечего сказать в ответ. Спорить и опровергать — значит показать себя совсем дурочкой. Да и плевать, но так он не поверит же. Ни за что теперь не поверит.
А если попробую отпереться, настоит на ДНК-тесте. И тогда всё это будет жутко унизительно.
— А тебе это было нужно? — спрашиваю, вспоминая его далекоидущие планы на поездку с рыжей. Которыми он, к слову, забыл поделиться со мной.
— А ты с какой-то стати подумала, что можешь решать за двоих? А если я сейчас начну принимать решения единолично? Такие, которые тебе, Василина, могут не понравиться. А право я на них имею.
В его словах слышится неприкрытая угроза, от которой у меня все волоски на теле дыбом встают.
Раньше он был резким и скорым на решения, импульсивным. Сейчас сюда добавились возможности, властность и взрослая решительность. Он и тогда был опасен, если перейти дорогу ему, стоит вспомнить Пашу, что уж говорить за сейчас.
Кажется, я только в этот момент в полной мере это осознаю. Передо мною больше не тот горячий на решения студент. Не ершистый молодой парень со своим “Я хочу тебя, Адамовна”. Которому море было по колено.
