— Да, надо бы, — потянул он спину, снимая куртку и кидая ее рядом стоящему военному. — Головой отвечаешь, — погрозил он ему пальцем.
Парень побледнел и раскланявшись, обнял кожанку, как самое ценное что у него было, и ушел.
Я же пока отпустил лисенка на пол, и тот принялся кружить по самолету, обнюхивая все подряд. Некоторые солдаты улыбались, заметив двухвостого мелкого зверька, а кто-то с сомнением отходил подальше. Вдруг, он еще их покусает.
Наверняка, у многих сейчас в головах мелькали мысли навроде: «какого хрена этот парень себе позволяет?»
И раз уж я с ним, возможно, меня стоит опасаться?
Саша тем временем, пошел в сторону носовой части.
Капитан направился за ним.
— Это, вот еще что, — остановился Саша на полпути, как будто что-то вспомнил. — Как тебя зовут, сержант?
— Терентьев Марат Парнетеевич, — отчеканил он, приставив потную ладонь к виску.
Есенин встал на мостик, откуда просматривался весь грузовой отсек.
Я подошел и подсадил Кицуню к нему.
— Марат, скажи, а у вас есть такой солдат, Зажигалкин, Савелий Савельевич.
С островком волос, — он обвел пальцем голову.
Все повернулись к парню лет тридцати, который сидел на ящиках и внимательно смотрел на нас.
— Ага, — кивнул он, махнул рукой и голова того солдата взорвалась, забрызгав стену кусочками мозга. — Был пацан и нет пацана."
"Все застыли, даже я, не знал, как реагировать. Солдаты боялись пошевелиться, ожидая, что этот неуравновешенный маг может учудить что-то подобное и с ними.
Лора начала сама напитывать тело энергией. Болванчик завибрировал, накаляясь.
В воздухе повис легкий запах смерти. И при том, он мог задеть любого.
— Саша, это что за херня сейчас была? — схватил я его за плечо.
— Миша, — он повернулся ко мне с детской улыбкой. — А что не так?
Сержант, как стоял с рукой, так и замер.
— Ты убил военного при исполнении! — я немного вышел из себя.
Если это была какая-то шутка, то неудачная. Но так же мне представлялось, что Саша куда адекватнее.
Но он был именно тем, кем и казался с самого начала. Настоящий психопат.
Даже если он это сделал из благих намерений, то это было куда хладнокровнее, чем у остальных.
Только Кицуня деловито подошел к Есенину и укусил его за ногу. Несильно, а больше для профилактики.
— Ха, Фокс, братишка, ты единственный догадался? — улыбнулся Есенин, присаживаясь на корточки и гладя лисенка.
Он встал и достал из штанов лист бумаги. Вручил его капитану Терентьеву.
Болванчик оказался за спиной и показал содержимое записки.
Это была казнь.
