Самолет медленно поднимался вверх, старательно прорезая кудрявые облака. Солнце просвечивалось сквозь мелкие завихрения, создавая причудливую и красивую картину чего-то нереального. За этим можно наблюдать бесконечно долго.
— Миша, на минутку, — сказала Лора, намекая, что надо бы поговорить во внутреннем хранилище.
Оказавшись на пляже, где как всегда был маленький рай, я огляделся и вздохнул морской воздух полной грудью.
Островок для угольков благоухал и расстраивался. Там уже начали появляться какие-то строения, мало похожие на то, что я видел до этого.
Но что-то в них было… Монументального. Монолитного. Серого.
— Откуда у них цемент? Сами создали? Научились использовать воображение?
Сейчас на их острове возвышалось огромное серое здание в виде наковальни. Толстая ножка здания со смотровой площадкой наверху и расходящиеся в стороны строения.
— Миша, здравствуй, — раздался голос рядом со мной.
Посейдон, как всегда, был сама невозмутимость. Сейчас он стоял рядом со мной в форме сферы с глазом, парящим в воздухе, как и в первый раз.
— Привет, приятель, что там у тебя? — я сразу догадался, что Лора меня позвала из за него.
— Я поговорил в Валерой, — начал он. — Пока никаких изменений, но он интересуется тем, что у тебя в хранилище.
— Ну пусть интересуется, — улыбнулся я. — Это все?"
"— Нет, Маруся недавно вернулась с прогулки с Звездочетом. Судя по тому, что она попросила налить графин воды для цветов, у них все хорошо.
Все же он любил посплетничать. Когда они с Валерой встречаются, то втихаря перетирают всем косточки и хитро хихикают.
— А вот Трофим в печали. Нам завтра уезжать. Надя сказала, что больше задерживаться нет смысла. А еще нас сегодня хотели отравить.
Я немного напрягся, но вроде Посейдон не нервничал. Может, и пронесло.
— Знаешь, мне всегда было интересно, ты когда-нибудь злишься? — спросил его.
— Что ты? Много раз! Например, когда мое любимое здание на окраине страны было сметено астероидным дождем. Или когда мне подсунули фальшивую родниковую воду, но это было давно.
Сейчас же, с опытом и знаниями, я могу сказать смело, что я преисполнился и меня довольно трудно вывести из себя. Этот мир мне абсолютно понятен. Моя жизнь намного длиннее некоторых особей и волноваться о том, о чем я забуду через несколько дней, не имеет смысла. Так же Валера…
— Приятель, давай про отравление, — прервал я монолог. Вот его иногда заносит.
— Кто-то утром подлил в систему водоснабжения яд, — ответил он.
