— Слушай, старый ты проныра, где у меня гарантии, что ты еду на сторону не продал? А? — Я нахмурилась, но, наверное, не настолько грозно. Нет, все-таки надо взять у Аттики пару уроков бровей. — Ты вот говоришь — выкинул. А если не выкинул? А если я найду?
— Так же ж, мож, что еще и найдете, — развел руками дед. — Так же ж не все, что солдатики-то едят, зверь же ж ест. Опять же ж, вот рыба! Она же ж стухла совсем, а зверь что, зверь же ж ее не ест! Так, почитай, и воняет вдоль обочины. Только пошто вам тухлая-то рыба, госпожа лейтенант?
— А почему у тебя вообще еда тухнет?
Судя по выражению лица дедка, я спросила что-то вроде «почему слоны не летают» и «почему в пассажирских самолетах парашюты не выдают».
У него аж губы задрожали, причем не от обиды, а от возмущения. Мол, ты чего городишь, девка неразумная, а еще офицер, а еще образованная.
— Таки же ж… таки мне же ж маг нужен! А где же ж нам его взять? — дед в который раз развел руки — просто регулярные упражнения! — подумал, картинно приложил ладони к физиономии и покачал головой.
— Ну, таки наш сельский дохтур чой-та поколдует, как могет, таки же ж рази его колдунства хватит? От нас доседова, почитай, и так часов пять-шесть, таки ежели бронезавр резвый да покладистый. А таки нет, какие шесть часов, брешут, госпожа лейтенант, как есть брешут, часов десять — не меньше! От таки вот…
Десять часов. М-да. Отменно. Я подошла к телеге, посмотрела, что там и как, и быстро пришла к выводу, что попахивает и правда знатно. Нет, не все испортилось, но вон и клубни уже пятнышками помеченные, и яблоки слегка помятые, есть можно, конечно, но… реализацию еды на сторону и обратно деревенским можно исключить? Еда испортится окончательно.
Ладно еще зимой или в холодное время года, но чтобы сейчас?
— А морлоки, выходит, рыбу не едят? — спросила я у сосредоточенно пересчитывающей корзинки Аттики.
— Испорченную никто не ест, лейтенант!
Да что же ты так все время орешь?.. Хотя, может, и к лучшему, переспрашивать не надо. И да, осетра-то кто-то все-таки сожрал.
— Пыль, — напомнила я, понизив голос. Конечно, я дневальному на кошку указала, но мало ли. — Вернешься с Кимом на кухню — вспомни, что у нас — у меня, но это неважно — маленькая голодная кошечка. А я пойду пока… дела у меня есть.
Дела у меня — как сажа бела. Подумать — так и не знаешь, за что хвататься, но начинать надо с главного. С казармы, например, решила я, потому что пока можно палаточный городок разбить: еще тепло и дождей вроде бы не предвидится.
