Я выбираю быть твоей

Да мне и удобней так будет присматривать за вами обеими.

— Да, конечно, — киваю, после чего принимаюсь осторожно подниматься на ноги.

У меня это даже получается. Всё действительно неплохо. Слегка пошатывает, но это пустяки.

— Не надо Фалькар, — тихо сипит Жозелин, когда мужчина склоняется, чтобы её поднять. Её бледная рука хватается за его смуглое запястье. — Помоги встать. Я должна…

— Помолчи, женщина. Сейчас будет так, как я сказал. Ты ляжешь и будешь спать. А если не уснёшь сама, то я тебя присплю, — неожиданно зло гаркает безопасник Рока, поднимая её с пола.

— Но сьера… — продолжает та.

— Сьера почти в порядке в отличие от тебя. И адамир прекрасно это понял, когда с тобой говорил.

— Ты не имеешь права мне приказывать, — упрямо поджимает губы всегда строгая Жозелин.

— Это мы ещё посмотрим, упрямое создание, — ворчит мужчина, как пушинку, транспортируя её на кровать. Деловито разувает, расшнуровывая и снимая ботиночки, а потом принимается уверенно расстёгивать пуговицы на её приталенном жакете.

И делает он это так… обыденно, с полным правом, можно сказать, что у меня возникает стойкое впечатление существующей между ними близости, подкрепляемое улавливаемыми от этих двоих эмоциями. Оставив девушку в блузке и юбке, Фалькар накрывает её покрывалом, а затем выпрямляется и оборачивается ко мне.

— Сьера, рекомендую вам тоже ложиться спать. Ваш супруг придёт ещё нескоро, а вам нужно успокоиться и прийти в себя после случившегося. Я буду в гостиной, вам ничего не угрожает.

Я не представляю, как можно уснуть после всего.

Сердце по-прежнему выскакивает из груди, барабаня чуть ли не в ушах. Мне почему-то очень тревожно за Рока, но что я могу? Не ломиться же к нему, чтобы путаться потом под ногами и отвлекать от действительно важного дела.

— Хорошо, сьер Фалькар. Я попробую уснуть, спасибо за заботу.

Куард кивает и, бросив напоследок внимательный взгляд на притихшую Жозелин, уходит из спальни.

Беспомощно проводив его взглядом, я тоже подхожу к своей компаньонке. Она выглядит уже не такой… умирающей.

Но всё равно бледная и осунувшаяся. А я даже помочь ничем не могу.

— Не беспокойтесь, со мной всё будет в порядке, — произносит она тихо, открывая глаза.

— Давай, я лицо тебе хоть вытру. Ты вся в крови, — нахожу я себе занятие. И сразу же устремляюсь его выполнять, пока эта самоотверженная особа не начала возражать.

«Устремляюсь», конечно очень громко сказано, меня всё ещё пошатывает немного, но до ванной комнаты я добираюсь без проблем.