Я выбираю...

С одной стороны всё во мне сопротивлялось Дашиным словам, но память предательски подкидывала одно воспоминание за другим.

У нас был долгий путь. Когда я вернулся из армии, то понял, что у меня никого не осталась. Друзья-приятели как-то сами отвалились. В основном это были мои сокурсники, так что не было ничего удивительного, что наши дороги разошлись сами по себе. Мамы тоже было. И в качестве насмешки над всем, последние дни с ней была семья Лизы.

Нелепо. Но когда врачи не смогли дозвониться до меня, в одной из старых медицинских карт нашли домашний телефон Лизы, оставшийся там после того, как мама впервые попала в больницу.

Звонили Лизе, а попали к Даше. Не знаю почему, но Илюшины тогда не смогли оставить мою маму одну. Мы с Лизой когда-то успели познакомить наших родителей, они немного общались и, наверное, это сыграло решающую роль.

Даже похороны легли на их плечи, пока я был в пути. Так и вышло, что встречали меня Илюшины. И больше у меня не было никого. Дашка всё это время была рядом, стараясь разговорить и заболтать, всё что угодно, лишь бы не дать потонуть.

Ей было всего семнадцать, но она искренне старалась.

Я дослужил. Потом был дембель, и я вернулся в город. Следующий год прожил в каком-то непонятном оцепенении. Живя скорее по инерции. Пытался восстановиться в академии, но путь туда мне был заказан. Впервые я понял, что вообще не знаю, чего хочу от жизни. Когда-то всё было так просто и ясно. Думал, что выучусь, пойду работать в органы, даже трудностей системы не боялся, знал чего ждать.

Представлял, как у меня будет семья… с Лизой. Как однажды мы подарим маме внуков. Какая-то идеалистическая картинка. Но мне она нравилась. А теперь… от моей жизни не осталось ни-че-го.

Год я перебивался какими-то подработками. Бросал одно, находил другое. И всё это время во мне день ото дня росла пустота, которая буквально иссушала. В какой-то момент я запил. Нет, это не был алкоголизм в привычном понимание этого слова. Я мог жить без алкоголя, но периодами, когда душа не выдерживала собственной ничтожности, я пытался глушить эту пустоту выпивкой, теряя остатки самого себя.

Именно в таком состояние однажды Даша встретила меня на улице. Пьяного и ни черта не соображающего. Наверное, тогда она решила взяться за меня. Ну как взяться… спасти. Она приходила ко мне, забирала бутылку, пинала в душ и орала. Громко и пронзительно. В какой-то момент даже начало казаться, что легче жить праведной жизнью, чем слушать её крики. Но это подействовало.