Я выбираю...

Такая же как всегда беззаботная и лёгкая, казалось, за год она практически не изменилась, не считая одного — на руках она держала тебя. Тебе тогда едва-едва исполнилась пара месяцев. Любка рассказала, что ей необходимо уехать, что её ждёт Москва, какой-то уникальны шанс, и что она не может взять тебя с собой. Она утверждала, что ты дочь Игоря и просила нас временно позаботиться о тебе. Там… был сложный и длинный разговор, в результате которого ты осталась с нами. А через неделю Люба с каким-то мужиком разбилась на машине, по пути в столицу.

Я слушала её и не верила своим ушам. Мне словно рассказывали события какой-то отечественной мелодрамы. Она говорила про меня… и мою маму?! Она говорила про нашу семью, а мне казалось, что это всё просто не могло случиться в мире. Мы же были семьёй, самой обычной, самой простой. Я же помнила их всю жизнь и отца, и мать… А теперь, теперь всё было совсем-совсем не так.



— Ну а дальше, — продолжала она свой рассказ, который столько лет просился наружу, — ты осталась с нами и мы старались растить тебя как своего ребёнка.

За большие деньги купили свидетельство о рождение, переехали с того района. Потом родилась Даша, затем Андрюшка… Жизнь становилась сложнее, но мы справлялись. Пережили девяностые, начало нулевых… Ты взрослела, и я всегда старалась относиться к вам ко всем одинаково. Может быть, не всегда получалось, но я старалась. С годами ты всё больше и больше становилась похожа на свою… мать. Мы старались бороться с этим, сдерживать тебя как-то. Но тут появились эти двое твоих друзей, и ты совсем выбилась из-под контроля. С каждый днём ты становилась её копией… И когда ты в очередной раз сбежала из дому, отец просто не выдержал. Получилось грубо, но, Лиз, поверь, это всё было из-за чувства безысходности, он слишком боялся, что ты повторишь её судьбу.

Плохо помню, что было дальше. Кажется, мама (Или уже не моя мама? Могу ли я вообще её так называть?) говорила что-то ещё. Я даже умудрялась что-то отвечать или просто кивать головой.

Момент прощания просто выпал у меня из головы. Последнее, что отложилось в сознании, как я вышла на улицу и разревелась. Я еле брела по улице, завернула за угол и поняла, что сейчас упаду. Каким-то чудом умудрилась сесть на бордюр… а дальше опять темнота.

Пришла в себя, уже когда рядом появился Ваня. Рыдала у него на груди и никак не могла взять себя в руки. Лишь бессвязно повторяла один вопрос: «Почему».