Кому, как не ему, было знать, что Спица говорит правду! Но, дослушав магнитофонную запись показаний Спицы, он так и не пожелал признаваться Волчьему Ветру в своих преступных действиях.
Слушая их разговор, Транквиллинов подумал: «Непонятно, как Александр Георгиевич сможет добиться от Провоторова признания, если он все отрицает?»
— Значит, ты не хочешь признаваться, что в сговоре с Неждановым, да и по собственной инициативе, совершил несколько преступлений?
— Не совершал я их, а поэтому мне не в чем признаваться.
— Я тебя, Иван Сергеевич, почему-то считал умнее, чем ты оказался на самом деле. Чтобы разоблачить во лжи, достаточно организовать очную ставку со Спицей, но поскольку у меня есть другие доказательства твоей вины, то обойдёмся и без этого.
— Никаких других доказательств того, в чем ты хочешь меня уличить, у тебя нет.
— Ты очень ошибаешься, Иван Сергеевич, если так думаешь. Кроме обвинения в покушении на убийство Тараса Кондратьевича, следователь Транспортной прокуратуры предъявит тебе обвинение в умышленном убийстве Валентинова Сергея Гавриловича.
— Я действовал в пределах необходимой самообороны. Если бы я его не застрелил, то он мог убить не только меня, но и Тараса Кондратьевича. Уголовное дело на меня по данному факту следователь уже давно прекратил.
— Следователь, принявший такое решение, допустил ошибку, но её не так трудно будет исправить.
— Почему ты так в этом уверен? Неужели ты считаешь себя умнее дипломированного юриста?
— Я беседовал с судебно-медицинским экспертом Толмачёвым, производившим вскрытие трупа Валентинова.
По расположению раневого канала в теле убитого можно категорически сделать вывод, что Валентинов перед гибелью не сидел на полу с пистолетом в руке, как ты всем нам когдато заявил, а лежал. Толмачёв просил тебе передать, что если ты не согласишься с его выводом, то можно будет провести следственный эксперимент. Мы хорошо помним, кто из нас где сидел, лежал и из какого положения ты стрелял.
По предполагаемой траектории пули, только протяни ниточку, сразу всем станет понятно, что убийца Валентинова тот, кто обманул следователя. Он поверил твоей версии и не задал Толмачёву нужного вопроса. Но этот пробел легко восполним…"
"— Я могу подтвердить, что после выстрела Валентинов не ударялся головой о пол, не падал из его руки пистолет, не было никакого звука, — прервав Волчьего Ветра, сказал Транквиллинов.
