— Из чего, уважаемый Иван Сергеевич, вытекает однозначно, что ты убил Валентинова тогда, когда он находился без сознания и для твоей жизни не представлял никакой опасности.
Человек, не совершавший никакого преступления, услышав обвинение в убийстве, обязательно бы немедленно возмутился. Щербатый под давлением неопровержимых улик, не сознаваясь в содеянном, затравленно молчал, судорожно думая, что ему срочно предпринять, чтобы если не уйти от наказания, то хотя бы как-то его смягчить.
Волчий Ветер не стал подгонять Щербатого и засыпать его другими доказательствами, а решил дать ему возможность обдумать ситуацию, в которой тот оказался.
Но Волчий Ветер не хотел попусту тратить время и ждать, когда Щербатому вздумается заговорить. Волчий Ветер перемотал в диктофоне кассету, остановил её в нужном месте и, перед тем как нажать клавишу воспроизведения, сказал Щербатому:
— Послушай, Иван Сергеевич, вот этот отрывок записи. Он очень важен для тебя.
«— Если Щербатый ваш человек, то зачем твои люди в него стреляли и даже ранили?
— Согласно заявке Нежданова мои парни после ликвидации Транквиллинова должны были уничтожить Щербатого.
После выполнения Щербатым задания он становился для Нежданова ненужным грузом. Так как превращался в опасного свидетеля убийства Транквиллинова и мог начать Нежданова шантажировать…»
После того как Щербатый ещё раз прослушал признание Спицы, Волчий Ветер продолжил психологическое наступление на собеседника:
— Иван Сергеевич, теперь ты понял, кем был для Нежданова, когда он в тебе нуждался, и кем стал, когда надобность в тебе отпала?
— Я не хочу на эту тему говорить, — пробормотал Провоторов.
— А зря! Как раз тебе и надо об интересующем нас шакале все рассказать. Мы тебе можем поверить и поддержим, если потребуется. В другом месте ты захочешь о нем говорить, а тебя слушать не станут. Ты помни, что у него положение, деньги, а значит, возможность откупиться. Тогда как, похоже, у тебя такой возможности нет.
— Да куда уж нам, шавкам, тягаться с бульдогами!
— Тогда тебе остаётся надеяться на свою голову, чтобы она не подвела, когда придёт время решать, чью сторону поддерживать.
— Что ты из меня жилы тянешь! Что вы хотите услышать? — воскликнул Провоторов.
— Ты должен нам рассказать все о преступлениях, которые ты совершил.
— И что будет, если я признаюсь? — ещё не начиная исповеди, начал торговаться Щербатый, боясь продешевить.
— Как видишь, при нашей с тобой беседе присутствует Тарас Кондратьевич, которого вы пытались убить.
