— Вот и отлично, — довольно произнёс Волчий Ветер. Они прошли в предбанник, где позволили Голубенко одеться, предварительно обыскав его одежду и изъяв служебное удостоверение.
Стукало снял на видеокассету крупным планом в развёрнутом виде удостоверения Чудиловой и Голубенко, чтобы у просматривающих видеокассету не было сомнения, какие должностные лица голыми купались в бассейне и с кем у шантажистов состоялся сговор.
— Зачем вы это делаете? — Голубенко попытался воспрепятствовать Стукало завершить видеосъемку.
Придержав его, Волчий Ветер строго заметил:
— Мой товарищ знает, что надо делать. Не мешай ему работать и не вынуждай нас, чтобы мы к тебе применили силу. Наш шеф должен лично убедиться, что мы разговаривали именно с теми людьми, к которым он нас посылал.
Однако Голубенко не послушался его и хотел вырвать из рук Стукало видеокамеру, по-видимому, с надеждой уничтожить видеокассету. Порыв его всем был понятен. Волчий Ветер грубо повалил его подсечкой на пол, затем дал ему подняться с пола и, удерживая за вывернутую назад руку, предупредил:
— Ещё одну такую нехорошую попытку сделаешь, и мы тебе морду в подушку превратим.
Сейчас тщедушный Голубенко почувствовал, насколько он физически слаб и беззащитен перед наглецами. Ему стало обидно, что эти подонки получили право распоряжаться его судьбой. Таких, как он, закон уже не мог защитить, тем более что он и сам не пожелал бы такой защиты. Ведь тогда все грязное, что он делал раньше и делает сейчас, выплыло бы наружу.
А он этого не желал.
— Ну так как, наш договор с тобой остаётся в силе?"
"— В силе. Только я вас убедительно прошу: как можно быстрее уходите, оставьте нас в покое.
— Мы уходим, потому что особого намерения задерживаться тут не имеем, — усмехнулся Волчий Ветер, последним покидая баню.
Как только они остались одни, Ольга Григорьевна, вся красная, вытираясь махровым полотенцем, стала выговаривать Голубенко:
— Ну, дорогой, ты мне устроил такую баню, что я её на всю жизнь теперь запомню.
После такой бани, в прямом и переносном смысле, долго не захочешь ни купаться, ни мыться.
— Оля, не одни мы умные. Как видишь, и на нас умники нашлись.
— Что будем делать? Теперь позора и разговоров о нас не оберёшься. В какую хитрую западню мы попали!
— Ты можешь за себя не беспокоиться. Ведь компромат они собирали, чтобы воздействовать на меня.
— Ты, Виктор, меня, наверное, за дуру принимаешь, если рассчитываешь успокоить подобным объяснением.
