Я заберу свою дочь

- Не ожидала от тебя, Бодя! Кому ты прислуживаешь?! Он же тебя использует! Забыл, что он с тобой сделал? – в глазах концентрация ненависти. Больше ничего.

- Я не забыл, как ты меня убивать приходила, - скалится друг.

Когда Богдан был в реб центре, змеюка приползла к нему, и если бы мы со Стасом не просчитали ее действия, друг бы сейчас не стоял перед нами.

Хватаю ее за волосы. Оттягиваю голову назад. Пальцы обжигает омерзением.

- А теперь угомонилась, - смотрю в ее глаза. Затихает. – Пришло время пораскинуть мозгами и выбрать, Слав.

Кого ты больше ненавидишь, меня или Владимира? Ему ты еще можешь отомстить, а если для нас ты будешь бесполезна, то… - скалюсь."

"- У вас ничего не выйдет, - голос звучит тихо. – У него там… не подступиться. Вовка окружил себя армией охраны. Я бы давно сама, если бы нашла способ как… - она уже приняла решение.

До конца так и не знаю, что подтолкнуло ее, слишком сильная ненависть к моему папаше, или не только это…

- Выйдет, - отвечаем синхронно с Богданом.

- У меня одно условие, я должна присутствовать! – никогда ее не видел такой.

Будто змеюка скинула шкуру, в глазах принятие, ненависть и нечто, что мне не удается разобрать.

Подготовка к поездке занимает тридцать минут. Тридцать драгоценных минут, когда каждая секунда на вес золота. Любочка, она же там одна… переживает… в Лапах у больного чудовища… Стараюсь отогнать паршивые мысли, сосредоточиться, самобичевание сейчас ситуацию только усугубит.

В машине едем трое. Я, Бодька, Славка и водила. Мои парни следуют за нами, в микроавтобусе и двух легковушках.

Не так много парней как хотелось бы. Но у нас нет времени. В победе не сомневаюсь, я должен вытащить Любу любой ценой.

Мой папаша обосновался в глуши за городом. Зная его, могу предположить, что к вопросу безопасности он подошел со всей тщательностью. Все равно. Есть сила, которая движет мной вопреки всему. Есть Любовь, которая преодолеет любые препятствия. Иначе нельзя. Иначе невозможно.

- Рыцари недоделанные, - цокает языком. Старается показать презрение, а я улавливаю зависть.

- Завидуешь, что не тебя спасают?

- Да, муженек, завидую, - неожиданно признает. – Вы все только использовали меня, а потом повесили на меня свои грехи. Так ведь удобно. И Братец от меня отказался. А ведь раньше говорил, что я его семья.

- Ты все сделала, чтобы он от тебя отказался, - Бодя оборачивается к нам с переднего сиденья.

- Интересно, а что он сделал, чтобы меня защитить? – сжимает руки, закованные в наручники.