У меня есть старинный заговор, одна хорошая ведунья научила, — встает с дивана, забирает из моих рук Машу и кладет ее в кроватку. — Садитесь, Непавел.
— Что?!
— Точно заговор нужен, проблемы на лицо. Но сначала начнем с другого, — берет меня за руку и как маленького ребенка подталкивает на диван.
Накрывает мои уши своими ладонями и начинает их массировать, проговаривая:
Ушки-подружки
Все слышать хотят.
Ушки-подружки
Просят ребят:
Мойте нас чаще,
С водою сдружись.
Ушки-подружки
Мыть не ленись! [В тексте использовано стихотворение Н.
Самоний.]
— Это что?
— Стихотворение. Не мое, конечно, я бы на такое не сподобилась, у меня все плохо с рифмой.
— Не пойму, ты такая упоротая от того, что часто пьешь кофе с чужой слюной или…
— Просто по жизни такая? Не то, и не то. Ну я не могла вас не поддеть, — обходя диван и садясь около меня, спокойно произносит Бдушкина. — Вы же мечтаете увидеть меня без одежды, по глазам вижу. Уже в своем воображении представляете, что у меня под платьем.
Вот я и спросила «платье снять». А вы ответили «что» и снова переспросили «что». Значит у вас что-то с ушами.
— Да, да, я их плохо мою, отсюда такой стишок. Дальше ты произнесешь заговор, что-то типа «У Пашки не болит, не свербит, не чешется в ушах. Заклинаю пробить серную пробку и грязь, да будет так».
— Аминь.
— Боги, я слышу, — поднимаю руки вверх. — Спасибо тебе, Татьяна Бздушкина.
— Всегда, пожалуйста. Только не надо коверкать фамилию.
— Тань, — поворачиваюсь к ней и впервые беру ее за руку, сильнее, чем стоило бы это делать с девушкой.
— На кого ты работаешь? Ну кто тебя подослал?
— Ни на кого. Меня сюда привез Вадим, я так полагаю, по вашему поручению. Я вам не враг, Павел. Даю обе руки на отсечение. Отпустите, пожалуйста, мою руку.
Ослабляю хватку и отпускаю Танину ладонь, при этом смотря в ее глаза. Странное дело, за метелками и тонной угля я никогда не замечал какого они цвета: серо-зеленые. Красивые… как и сама в целом. Точно ведьма, иначе никак не объяснить какого лешего я так на нее пялюсь.
Мало ли красивых женщин было в моей жизни?
— Тань, будем считать, что ты моя знакомая, хотя ты такой уже и являешься. Ты ведь не нянька, которых запрещала мне брать в дом. Будешь иногда готовить, смотреть за Машей. Не всегда, конечно, ведь по твоим уверениям я должен быть по большей части с Машей. А я тебе предоставлю все эти условия, — обвожу рукой дом. — Будешь нормально жить. Не воровать и не шарлатанить.
