Посмотрев еще немного на спящую Таню, возвращаюсь в дом и, стараясь не шуметь, беру маленький плед, так удачно захваченный Таней из моего дома. Останавливаюсь возле мирно спящей Маши, и в который раз начинаю думать, что все это нереально. Какие-то пару недель назад я еще был один, не обремененный никакими обязательствами. Неделю назад я готов был громко выть от непрекращающегося Машиного плача и мытья чужой попы, а сейчас я абсолютно точно с этим смирился. Как это могло так быстро произойти? Ну не бывает так, тем более учитывая тот факт, что я и людей-то не жалую, особенно детей.
Да и Таня… Как я мог позвать незнакомую девку в дом? Мало того, что позвал, так теперь эта зараза прочно засела у меня в голове, да так, что, поправив Маше одеяло, я включаю радионяню и иду к этой ведьме.
Тихонько открываю дверь в сарай и забираюсь на стог, стараясь не разбудить Таню. А та, судя по мирному посапыванию, благо не храпу, и не думает просыпаться. Ложусь рядом, накрываю нас пледом и перекатываюсь на бок.
Никогда не наблюдал за спящими людьми. Хотя нет, не так. Никогда не наблюдал за спящими женщинами. Ирка не в счет, хотя я и за ней не наблюдал, времени не было, ибо вырубался сразу, как только голова касалась подушки. А утром и подавно некогда было, сразу убегал на работу. А сейчас, вместо того, чтобы погрузиться в сон, я рассматриваю Танино лицо. Красивая она, одним словом, и черты лица такие правильные что ли. Сейчас, правда, при близком расстоянии я впервые заметил, что она немного курносая, но даже это добавляет ей некого шарма.
И губы у нее такие приятные, и внешне, и как оказалось на вкус тоже. Сейчас бы с удовольствием повторил наш поцелуй. Но вместо этого я аккуратно провожу по ним пальцем, очерчивая края и спускаюсь вниз к шее, обводя вереницу маленьких родинок. Можно сколько угодно отнекиваться, но стоит признать, что Таня мне нравится. Да, вот так банально нравится. Можно, конечно, все свалить на двухмесячное отсутствие хоть какого-либо намека на женщину в моей жизни, но я-то знаю, что это не так.
Педиатр Ольга, обладая прекрасными внешними данными, в белом симпатичном халатике, не вызывала у меня таких чувств, и уж точно у меня не было желания трогать ее губы и вырисовывать узоры на ее шее. Ну и желания трогать ее родинки у меня и подавно не возникало, особенно с учетом того, что я брезглив. Да уж, какая-то странная картинка вырисовывается, переворачиваясь на спину и подкладывая под голову руку, делаю выводы я.
