Я живу без оглядки, или Узнай тайны женской души

Михаил взял бутылку текилы, сделал приличный глоток и в тот момент, когда в дверь стали громко звонить и стучать, закричал:

— Иду! Иду! И кого там нелегкая принесла!

А затем послышался звон битого стекла и раздались выстрелы.

— Кто вы и что вам нужно?

Это были последние слова Михаила, которые я услышала, потому что потом в доме воцарилась тишина. Через минуту послышались глухие шаги и еле слышные мужские голоса.

В кабинет вошли двое в черных масках. Я чуть было не заорала от ужаса и сжалась в комок.

— Тут никого нет.

— Да он был не один, а с бабой. Во дворе машина ее стоит.

— Ну и куда она подевалась?

— Да хрен ее знает, спряталась, наверное.

— Надо весь дом перевернуть.

— Так давай, переворачивай."

"Я положила голову на колени и стала внимательно слушать удары своего сердца. Десять, двадцать, тридцать… Ну и пульс! Еще немного — и сердце просто выскочит из груди. Мне казалось, что с таким учащенным пульсом не живут… Пройдя мимо шкафа, мужчины так и не удосужились в него заглянуть и ушли.

Не знаю, сколько времени я просидела в шкафу. Показалось, что целую вечность. Я даже не знала, останусь ли жива или меня отправят следом за Михаилом, не знала, кто эти люди и почему они хотят нас убить, да и не хотела об этом думать. В последнее время было слишком много вопросов без ответов. После моего согласия посетить эту злополучную вечеринку я все время жила в напряжении, зная, что жизнь моя может в любой момент оборваться. Вот и сейчас я сидела в этом шкафу и дрожала от страха.

Я уже мысленно попрощалась со всеми, кого знаю, пожелала всем доброго здоровья и удачи на тернистом и неспокойном пути под названием жизнь. Я подумала о Максе, что сейчас бы больше всего на свете я хотела припасть к его груди, разрыдаться и рассказать обо всем, что со мною произошло в последнее время. Я бы плакала громко и отчаянно и чувствовала, как крепко меня обнимают родные и сильные мужские руки. Он бы гладил меня по голове, словно маленькую, и говорил какие-нибудь ласковые слова.

Наверное, это было бы странное чувство, по крайней мере для меня очень странное, потому что я не привыкла плакать у кого-нибудь на груди, я привыкла плакать одна, в подушку. И у меня было такое ощущение, что я одновременно и ребенок, и взрослая женщина, и что обнимает меня мой старший брат, который любил меня и терпел все мои детские выходки и капризы. Он бы все равно меня обнимал, потому что перед ним не нужно изображать комедию.