Я знаю — ты мой!

Неужели я превращусь в Дария? Неужели тоже способен на такое отношение к своей паре? Чтобы была рядом и доступна? Разве отец не видел, что именно его действия убивают Варишу? Превращают ее в безумную?

В тот день я впервые задумался о том, что ни мать, ни отец никогда не были нормальными. Они разделили безумие, но давали ему выход по-разному.

Мама спустя какое-то время поняла, как можно манипулировать ненавистным мужчиной, и сделала все, чтобы отомстить за страшное детство и юность.

Отец неразделенную любовь и страсть глушил жестокостью, жестким правлением. И в чем тогда истинный смысл империи?"

"Я всю жизнь учился не там и не тому, а теперь тыкался по углам как слепой кот, желая найти поводыря. Да о чем я вообще? Не замечал того, что было под моим носом! Несчастная мать, больной на всю голову отец, младший братец, взявший все самое худшее от обоих родителей, и мы с Каем, отличающиеся от них только умением думать и анализировать. На этом наши с ним достоинства заканчиваются.

Мы как хамелеоны подстраиваемся под любые условия и обстановку. При этом я не забываю, что мне по рождению положено куда больше, чем брату.

Впервые за долгое время я считал свое положение не плюсом, а якорем, что тянет на дно и не дает думать трезво. Под бременем власти и титула наследника мозг перестает работать правильно. Все, на что направлена его деятельность, — удержание этой власти. Впрочем, даже если бы проблему мамы я заметил раньше, все равно ничего не смог бы изменить.

Это не в моих силах. Да никто бы не сумел помочь, ее спасением были другие личности. Те, что давали ей хоть как-то жить и чувствовать себя счастливой. Пусть ненадолго, пусть иллюзорно, но так и мы с братьями могли ощущать себя нужными.

Реальность оказалась иной. Вариша никогда не хотела ни меня, ни Кая, ни Алекса, хотя к младшему была привязана. Когда я это понял, взбесился. Простые человеческие эмоции, обида и горечь, волнами разливались по телу.

Хотелось топать ногами, орать и доказывать снова и снова, что я ничем не хуже мертвого Алекса, который не ценил ничего, кроме собственного удовольствия, а какой ценой оно достигалось — дело десятое.

Мы все знали о его пристрастиях, жестокости и похотливости. Весь в деда, в мать и отца. Кровь — не водица, и отрицать очевидное не могу — я такой же, разве что чуточку сдержаннее.