Ябеда

— Аристарх — аллергик, поэтому почти каждое лето он проводит на побережье Адриатики. У Турчиных там родственники. А ты чего подумала?

Дежурный смех, равнодушный взгляд; мама ничуть не изменилась: те же белокурые локоны до пояса, удушающий аромат дорогих духов и высокомерный взгляд. А ещё шпильки как неотъемлемый атрибут её образа. Ну кто в здравом уме щеголяет на высоченных каблуках по дому?!

Мы не виделись целую вечность, а мама даже не удосужилась меня поцеловать — так, скользнула губами по щеке, чтобы не испортить макияж.

Ни тебе «я скучала», ни вопросов «как добралась», да и о папе ни слова. Ладно, хоть меня узнала.

И всё же вру: мать постарела, осунулась, под глазами залегли глубокие тени. Для своих сорока восьми мама выглядит, может, и неплохо, просто я её помню лет на пять моложе.

— Ничего не подумала, — мотаю головой, поправляя лямку рюкзака. — Одного не понимаю: как этот парень меня узнал, если мы никогда не пересекались?

— Ещё одно доказательство твоей зацикленности на себе! — фыркает мама, не раздумывая долго над моим вопросом.

— Если бы в детстве ты не воротила нос от компании сестры, то сейчас не задавала бы глупых вопросов.

Если бы Ника не стыдилась меня перед своими друзьями…, Впрочем, теперь это уже не важно."

"— А почему парню запрещено приближаться к вашему дому? —Дурацкая тропинка кажется нескончаемой, а других тем для разговора попросту нет. За три минуты до этого я уже получила исчерпывающий ответ на свой щенячий визг: «Тася, возьми себя в руки.

У Ники всё замечательно. У Вадима дела идут хорошо. У меня тоже нет никаких проблем».

Смешно до слёз: наглый соседский парень — единственный, о ком мама, вроде, не прочь поболтать.

— Вздор! — неосознанно повышает она голос. — Вадим никогда не запрещал Арику к нам заходить. Летом — да. Но сейчас Аристарх просто пустил тебе пыль в глаза.

— А что летом? — уточняю между делом.

— Летом? — Мама смотрит на меня из-под густых ресниц. — Что летом?

— Ты сама сказала, что…

— Тася, — обрывает она меня на полуслове и сжимает губы в тонкую полоску.

— Тебе с дороги слышится невесть что.

Мама выпускает меня из своих холодных объятий и первой заходит в дом. Не дожидается, когда дотащу сумки, и спешит к зеркалу в прихожей, на ходу поправляя причёску.

— Ну и погода! Ненавижу слякоть!

Робко переступив порог, с необъяснимым волнением смотрю по сторонам. Здесь, как и в самом посёлке, всё стало по-другому. Аляповатые картины на стенах больше не режут глаз.