Ябеда

— Я люблю тебя, Гера! — повторяю, как молитву, а потом проваливаюсь в беспокойный сон.

Глава 13. Последняя серия

Мы спасаем друг друга отчаянно.

И всё равно падаем в бездну.

Конец ноября

Кабинет психолога

— Тася, хочешь чаю?

Татьяна Ивановна немного нервно постукивает кончиком авторучки по исписанному листу ежедневника.

— Нет, — пытаюсь улыбнуться. — Я хочу забыть!

— Хм… — Татьяна Ивановна откидывается на спинку своего кресла и сцепляет в замок ладони на груди. — Мы, женщины, существа непостоянные, — смеётся одними глазами.

— То пытаемся вспомнить, то мечтаем забыть…

— Так и есть. — Я снова смотрю в окно. Метель стихла. Только боль никуда не делась. — Моё любопытство едва не стоило мне жизни.

— Что было в том сне, Тася?

— Правда, которую всегда знал Турчин и которой так боялся Гера.

— Расскажешь, что произошло?

— Ничего нового: я солгала! — довольно резко отвечаю Татьяне Ивановне, а потом, прикрыв глаза, всё же окунаюсь в воспоминания.

* * *В тот день мальчишки должны были отправиться на хоккей.

Арик несколько раз за вечер доставал билеты из подарочной коробки и до последнего верил, что взрослые передумают: простят детские шалости и не лишат парней главного подарка. Только Вадим был непреклонен. А я счастлива! Сладкое ощущение отмщения ласковым теплом разливалось по телу, но казалось недостаточным, особенно, когда за окном резко испортилась погода, а Гера и Арик уютно устроились в гостиной перед телевизором. Казалось, они забыли о матче и сейчас получают не меньший кайф от просмотра фильма о космических войнах.

Мне же по-прежнему было скучно и одиноко. Именно тогда я и вспомнила о коньках. Уговоры взрослых, что для катания сейчас не лучшее время, я перебивала слезами. Мать ворчала, проклиная моё невыносимое воспитание, Вадим терпеливо пытался образумить, Ника старательно подливала масла в огонь, называя меня плаксой и мелкой эгоисткой, а отец Савицкого, дядя Саша, сжалился надо мной. Это потом станет известно, что он просто хотел проследить за своей бывшей женой, а тогда…

Тогда он взял с собой сына и Арика за компанию, чтобы те присмотрели за мной на льду.

Вот только сам очень быстро куда-то ушёл. Коньки совершенно не скользили по нечищеному льду, и катание всё больше напоминало пытку. Ещё этот снег дурацкий безжалостно лупил в глаза. Единственная мысль, которая меня тогда согревала, — что мальчишкам тоже несладко: снеговик не лепился, я совершенно не слушалась и лезла, куда не следует, а фильм между тем шёл в гостиной без них.