Ябеда

И почему парень так сильно меня раздражает? — Зая, ты только представь этого психа среди нормальных людей! Помнишь, что было, когда Вадим пытался его в лицей устроить? Сколько тогда заявлений в полицию было написано?

— Лучше и не вспоминать! — Сестра округляет свои нежно-голубые глаза. — Это было ужасно!

— Что именно?

— Да у Геры крышу сорвало, а восемь ребят чуть калеками не остались на всю жизнь! У Савицкого самого мозги отбиты, вот он и из остальных пытается дебилов сделать! Сила есть — ума не надо! Это про Геру, если что! — исходит желчью Арик.

— Ладно, милый, перестань! — щебечет Ника. — И так, вон, на Таське лица нет! Да и не важно это всё теперь. Отец предупреждал Савицкого, что ещё один срыв — и всё, вот и отправил его сегодня спозаранку в лечебницу. Доигрался Герочка!

— Аллилуйя! Аллилуйя! — начинает паясничать Турчин, а я стараюсь понять, что именно не даёт мне покоя в словах сестры.

— Ты хотела сказать — «отчим», правда? Отчим отправил Геру на лечение? — пытаюсь достучаться до Ники сквозь завывания Ара.

— Нет, Тася, это для тебя Вадим отчим, мне же он давно стал отцом. Ты что, не в курсе?

— Не в курсе чего?"

"— Ещё лет пять назад Вадим меня удочерил, — с лёгкостью признаётся сестрёнка.

— А как же папа? — Новость перечёркивает все остальные и никак не укладывается в голове. Мы не сироты, чтобы нас удочерять, да и папа никогда бы не отказался от дочери!

— Господи, Тася, какая же ты наивная! — фыркает Ника и под одобряющий смешок Ара встаёт из-за стола.

Когда-нибудь я стану взрослой, чуть более рассудительной, возможно, циничной.

Моё сердце обрастёт прочным панцирем, а язык перестанет неметь от чужих колких слов. Я научусь держать оборону и, наконец, отвечать! А пока, всё, что я могу — это тихо плакать, глядя на то, как Ника уходит в обнимку с Аром — всего лишь из кухни, а кажется, что из моей жизни.

Глоток кофе. Напиток горький, противный, сваренный не тем человеком, не с теми мыслями. Я отставляю чашку в сторону и смотрю в пустоту.

Силюсь понять, отчего люди становятся такими бессердечными и равнодушными, почему перестают любить и радуются, если задевают другого в самое сердце, но ответа не нахожу. Зато меня, одинокую и всё ещё голодную, находит мама.

Она, как всегда, при параде: одета с иголочки, причёсана волосок к волоску. Но за маской идеальной жены и матери ей не удаётся спрятать усталость. Спала ли она сегодня? Скорее всего, нет.

— Вот ты где, Тася! — Мама скользит по мне взглядом.