Ябеда

Что это? Очередной мой сон?

Вместо того чтобы ущипнуть себя и проснуться, я тянусь к Савицкому и, зажмурившись, касаюсь его расслабленной ладони — крепкой, тёплой, идеально сочетающейся по форме с моей.

Напряжение от невинного касания осязаемыми импульсами пробегает по телу Геры. Его волнение отзывается жгучим пощипыванием в кончиках моих пальцев. Но я не убираю руку — напротив, чуть крепче сжимаю каменную ладонь Савицкого и глупо улыбаюсь, понимая, что не сплю.

— Как это возможно? — произношу с придыханием, до конца не веря своим глазам.

— Темнота… — Голос Геры в отличие от него самого опасно подрагивает. — Оказывается, она всё-таки работает.

Уголки моих губ робко ползут вверх. Савицкий не видит, но я впервые улыбаюсь ему. Откровенно, не таясь, скольжу взглядом по его точёному профилю и понимаю, что уже не уйду. Не хочу. Не могу."

"— Где ты был целую неделю? — Ещё немного, и я прожгу дыру в Гере своим жадным взглядом.

— Не важно, — мотает головой Савицкий и наконец оборачивается ко мне — правда, всего на мгновение, словно боится, что спасительная темнота развеется, как утренняя дымка.

— Мне важно! — Растворяюсь в тепле его ладони, губкой впитывая мгновения нашей невидимой близости.

— Пытался разобраться в себе.

— И как? Успешно?

Гера шумно выдыхает и, запрокинув голову, смотрит на потолок.

— Настырная Тая, — произносит он почти беззвучно, одними губами. — Ты не отстанешь, верно?

— Теперь — точно нет! — Слегка приподнимаюсь в кровати, чтобы наши с Герой лица были на одном уровне. — Расскажи мне! Прошу!

— Сколько себя помню, — немного поразмыслив, решается на откровение Савицкий, а я боюсь пошевелиться, дабы не спугнуть момент, — я всю свою сознательную жизнь борюсь с ветряными мельницами.

Поначалу пытался прятаться на чердаке и ненавидел лето. Сидел в четырёх стенах и отсчитывал минуты до начала учебного года, чтобы только не видеть этот дом и чёртово озеро.

— И меня? — вставляю несмело.

— Тебя тоже, Тая! — отрезает равнодушно, не заботясь о моих чувствах. — От тебя и Ара я прятался в первую очередь.

Но если Турчина на всё лето отправляли на отдых, то тебя, напротив, привозили сюда как моё личное проклятие.

— Я приезжала к маме, — зачем-то начинаю оправдываться.

— Знаю, — кивает Гера. — Всё лето на таблетках и чердаке… Я ненавидел возвращаться сюда из интерната на каникулы, но больше было некуда.

— Меня ты тоже ненавидел? — спрашиваю в лоб.

— Я и сейчас не испытываю к тебе тёплых чувств, Тая, — усмехаясь, бьёт словами под дых Савицкий.