Яблоки из чужого рая

– Я вообще-то тоже, – кивнула девочка. – Но что же делать, если больше ничего нету? А как вас зовут?

– Сергей Константинович, – ответил он, судорожно сглатывая комок, подкативший к горлу.

Что делать, если нет ничего, кроме холодной манной каши, он не знал. В его жизни таких ситуаций не было. Как только подобная ситуация пару лет назад наметилась, он тут же ее переломил. Довести ее до того, чтобы его ребенку нечего было поесть, он не мог.

– Ой, у вас такое длинное имя! Его же трудно каждый раз выговаривать, – вздохнула девочка.

– Ну, раз трудно, то можешь называть просто Сергей, и все, – сказал он. – А тебя как зовут?

– Маруся.

– Маруся Климова? – засмеялся он. – Прости любимого!

– Взрослые почти все так говорят, – засмеялась в ответ Маруся. – А почему?

– Да так, – смутился Сергей. – Есть такая песня, и она сразу приходит в голову. Если голова пустая, – уточнил он.

– А у вас голова пустая? – тут же заинтересовалась Маруся.

– Сейчас – абсолютно. – Удивительно, но, говоря об этом не себе, а золотоглазой девочке, Сергей не испытывал никакой горечи.

 – Я, наверное, слишком долго спал.

– А я рано встала, – сказала Маруся. – И уже нарисовала две картинки. Хотите, покажу?

– Конечно, – кивнул он, хотя известие о том, что Маруся рисует картинки, ничуть его не обрадовало.

Лучше бы она и в этом не была похожа на свою маму.

В комнате, куда Маруся привела его смотреть картинки, царил такой же дремучий беспорядок, как и во всем доме. О том, что здесь живет ребенок, можно было догадаться лишь по очень незначительным приметам – больше всего по тому, что одежда, разбросанная по стульям, кровати и полу, была маленьких размеров.

Одежды, впрочем, было немного, а игрушек или детских книжек не было вовсе.

Вместе с одеждой повсюду были разбросаны и рисунки. Маруся подняла с пола и положила на стол несколько листков.

– Вот это мои сегодняшние работы, – со взрослыми, явно мамиными интонациями сказала она. – Но я ими пока не очень довольна.

– Ты хорошо рисуешь, – похвалил Сергей, хотя рисунки были самые обыкновенные, какие рисует большинство детей в первое время после того, как к ним в руки попадают карандаши и краски.

Матвей тоже в раннем детстве рисовал так живо и необычно, что Анюта думала, что он будет художником, но уже к школе это прошло у него навсегда. – А сколько тебе лет, Маруся? – спросил Сергей.

– Восемь.

– Ничего себе! – удивился он. – Я думал, пять или шесть.

– Просто я субтильная, – сообщила она. – Это мама так говорит.