Яблоки из чужого рая

Ася стояла, прижавшись спиной к облицованной узорчатым кафелем стенке, Тоня держала ее одной рукой за волосы, другой за плечо и одновременным движением обеих своих мускулистых рук колотила Асю о стену и дергала ее за волосы. Та пыталась вырваться, но, конечно, безуспешно. При этом Тоня вопила что-то нечленораздельное, Ася же молчала, коротко и часто дыша.

За этой сценой с любопытством наблюдали, сбившись в кучку, все четверо Тониных сыновей. Старшая ее дочь, желтоволосая широколицая Наталья, стояла чуть поодаль и повторяла, немного испуганно, а больше лениво:

– Колька, Степка, шли б вы отсюдова… Чего вам тут, мамка без вас разберется.

Забирайте малых, идите.

Все это Константин заметил только боковым зрением: ему было не до разглядывания акуловских отпрысков. В два шага оказавшись рядом, он взял Тоню за плечо и отшвырнул от ее жертвы. Видимо, это удалось ему так легко потому, что та не ожидала вмешательства.

«Привыкла, наверное, лапищи распускать, – мельком подумал он. – И как я раньше не догадался?»

Отлетев в сторону, Тоня с кошачьей легкостью, неожиданной для ее могучего сложения, обернулась к нему.

Лицо у нее при этом было такое, что можно было ожидать только одного: мгновенного прыжка прямо на горло. Но, поняв, кто вмешался в производимую ею расправу, Тоня на мгновенье опешила. Видимо, страх перед начальством въелся в самое ее существо и был сильнее даже природной злобы.

Воспользовавшись этой секундной паузой, Константин подошел вплотную к Тоне, одной рукой взял ее сзади за шею, и вправду, словно кошку, и медленно, раздельно проговорил:

– Еще раз руки распустишь или хотя бы язык – даже арестовывать не стану, пристрелю на месте.

Поняла? И ничего мне за это не будет. Скажу, на спекуляции поймал.

Этот последний довод Константин привел для пущей убедительности. Как он успел заметить, при всей своей очевидной примитивности Тоня была на редкость сообразительна в том, что могло угрожать ее благосостоянию.

Ему нетрудно было держать ее за шею – он был выше, несмотря на Тонин гренадерский рост, – а было только стыдно за то, что Ася видит все это и слышит его злобные, тоже хамские слова.

Тут Ася вдруг всхлипнула и, закрыв руками лицо, выбежала из кухни.

Константин отпустил Тоню, оттолкнул ее от себя, брезгливо вытер липкую ладонь о брюки. И, не оглядываясь, вышел из кухни.

За дверью Асиной комнаты стояла тишина.

– Ася! – позвал Константин, прислушиваясь к этой тишине. – Ася, откройте, пожалуйста.