Юля так призывно прижималась к нему, что бокал едва не затрещал у меня в руке. А потом вдруг все прекратилось. Экран потух, вызывая недовольный гомон среди присутствующих. Но уже через секунду засветился снова.
Я замерла от увиденного. Крупным фоном на экране было мое лицо.
Рядом со мной за столом Катька со смешной прической что-то говорит, но камера снимает только меня. Кадры начали сменяться один на другой, и на каждом из них была я. На танцполе, когда танцевала с Сережкой, в холле, с мобильным возле уха, во дворе ресторана, болтая с девчонками и широко улыбаясь оператору.
Сердце застучало часто-часто, отнимая способность дышать. Что это такое? Чья это запись?
Я помню, как тогда молодой парень, снимавший наш выпускной, подошел ко мне и попросил попозировать, аргументировав это тем, что будет так снимать каждого, но потом на общем видео этих кадров не оказалось, и я подумала, что просто не хватило места, и они отправились в корзину. А сейчас весь зал смотрел на то, как я улыбаюсь, кружусь на месте и смущенно прикрываю глаза рукой, непривыкшая позировать на камеру.
Наверное, это сон. Странный и необъяснимый. Разве такое возможно, чтобы давно забытые кадры вдруг ожили? Вдоль позвоночника пронеслась дрожь, а сердце дернулось в немыслимой догадке. По залу прошла волна непонимания, потому что каждый так же как и я не помнил этих кадров. Их не было ни на одном диске. Да и кому нужно такое огромное количество меня?
— Лиль, это что? — толкнула меня в плечо Катя, а я не смогла ничего ответить, приклеенная к экрану.
На видеозаписи все девчонки шли встречать рассвет, весело махая руками в камеру, но слышались только их голоса, в объективе же было только мое лицо. Серьезное, задумчивое. Потом снова улыбающееся, когда мы смотрели на салют. Сполохи огня играли на моей коже, а камера медленно двигалась вниз и вверх, словно я в кино снималась, а не отмечала выпускной. Профессионально, не наигранно. Как самая талантливая актриса. Мои руки, развивающиеся волосы, взгляд в небо и искренний смех, а потом камера внезапно поехала вправо, и в объективе оказался Влад.
Меня парализовало. Бокал задрожал в руке, а горло охватил спазм. Он наблюдал за мной исподлобья, засунув руки в карманы и оперевшись на парапет. В тот момент, когда все радовались салюту и направляли взгляды вверх, его был устремлен на меня…
Разве это возможно? Оператор будто намеренно переводил камеру с меня на Шаталова, не оставляя возможности сомневаться в увиденном.
Я вдруг все поняла.
