В одно мгновение словно прозрела и увидела всю картину глазами Влада. В его взгляде было столько всего, что меня затрясло. Так не смотрят на бывших… На тех, кто больше не имеет никакого значения. Так смотрят на тех, кого не могут выбросить из головы и кого люто ненавидят. Любят и ненавидят.
Он меня ненавидел. Ненавидел за то, что полюбил. Теперь я поняла. Прикусила щеку, чтобы не всхлипнуть, и зажмурилась. В один момент дверь в прошлое захлопнулась раз и навсегда. Со звонким таким хлопком. Свет зажегся, а я так и стояла с закрытыми глазами.
Мне вдруг стало так легко, как никогда прежде. Отпустило. Выпустило из удушливой комнаты на свет. Взгляды присутствующих прожигали, я буквально чувствовала каждый из них. Они были в таком же шоке, как и я.
Открыла глаза и начала лихорадочно осматриваться. Грудь болела от несущегося пульса. Теперь мне было плевать на все. На Камынину и ее ничего незначащее самомнение, на некогда сочувствующие взгляды других, на груз прошлого, на все.
Я поставила бокал на стол и привстала на носочках, выискивая глазами одного единственного, кому могла принадлежать эта запись.
В ушах шумело, по коже неслась дрожь предвкушения, а когда в калейдоскопе меняющихся лиц вдруг мелькнули знакомые глаза, сердце совершило кувырок и подскочило к горлу. Вернула взгляд к двери и почувствовала, как начинаю дышать. Влад стоял, оперевшись на дверной косяк, и смотрел на меня. Открыто и серьезно. В светлом джемпере и простых джинсах. Такой красивый, магнетический.
Единственный… Мой!
Где-то на задворках сознания послышался понимающий голос Кати:
— Оооо…
Других возгласов я не слушала. Под оглушающее сердцебиение пошла к нему.
Глава 32
Влад"
"Сосредоточенно смотрю на то, как Лиля быстро приближается ко мне, и сердце несется с катушек. Бл*дь, никогда не думал, что этот диск посмотрит кто-то кроме меня. А уж то, что это он станет достоянием бывших одноклассников и вовсе из разряда фантастики. Только потерянный взгляд Лили в последнюю нашу встречу и разочарование, сквозившее в карих глазах, вывернули меня наизнанку.
Бесконечных два дня думал, что все, приеду, а на ее месте пустота останется. Хоть и трубку брала и даже отвечала не натянуто, а все равно внутри предчувствие поганое скребло. Поэтому и решился на отчаянный шаг. Мое чистосердечное признание перед судом из пятидесяти присяжных. И только ей одной решать казнить или помиловать.
На нас направлены прицелы из десятков любопытных глаз.
