И пусть мы с малышом останемся сами, пусть придется воспитывать его или ее самостоятельно, но я не сделаю этого. Не предпочту свободе ребенка. А Влад — пусть он захлебнется в своей эгоистичной, наполненной цинизмом жизни. Я никогда его не прощу. Буду любить, потому что это мое проклятие. Любить его вопреки всей той боли, что он мне причиняет, но не прощу.
Глава 38
Влад
Мне не хватало воздуха. Гранитной плитой сдавило легкие, не пропуская такого необходимого долбанного кислорода.
Вылетел из квартиры, оперся ладонями в стену и открывал рот, словно меня вышвырнуло на берег из воды. Потянул за ворот футболки до треска материи. Я задыхался. Этот панический едкий страх вернулся, впиваясь щупальцами в каждую клетку и впрыскивая в кровь токсины. У меня никогда не было фобий. Ничего в жизни не могло напугать так сильно, чтобы не помнить себя.
А сейчас я не помнил как спустился, завел мотор тачки и сорвался с места практически на максимальной скорости.
Машины остервенело сигналили, приезжая мимо, уворачиваясь от ненормального водителя, который гнал вперед не задумываясь над тем, во что может вылиться эта гонка, а мне застилал глаза страх. С серого неба срывались крупные мокрые хлопья снега, распластываясь на лобовом стекле. Ветер гнал их на встречу. Дворники усиленно пахали, стараясь обеспечить мне вид на дорогу, но даже погода сегодня не на моей стороне. Колеса летели по мокрой дороге, меня заносило, а я не замечая того, что в любой момент меня может вынести на встречку, пытался задавить этот взвившийся ужас.
Задумывался ли я о том, чтобы когда-нибудь снова иметь детей? Нет. Я гнал эту мысль подальше, потому что воспоминания о том, как это смотреть на крошечное тело ребенка, который еще вчера шевелил ручками и ножками, а сегодня лежит обездвиженный и бездыханный причиняли физическую боль. Я старался жить дальше, изо всех сил набирал темп вперед, но мысль о ребенке приводила в ужас.
Не потому что я не хотел стать отцом. Наверное, именно этого я желал больше всего. До покалывания в костях услышать как меня называет папой маленький человечек, почувствовать тепло его тела и увидеть беззубую улыбку. Иногда смотря на проходящих мимо мужчин, на чьей руке висели, подобно маленьким обезьянам, улыбающиеся карапузы, во мне рождалась зависть.
Извечный вопрос — за что? Несправедливый и горький.
