Мне все время казалось, если я реально поверю в происходящее, начну рассматривать детскую одежду, каталоги с которой валялись по всей квартире, что-то обязательно случится. Я даже запретил Лиле покупать заранее вещи. И хоть в прошлый раз все их куда-то дела Кира, то ли отвезла к родителям, то ли раздала кому-то, а ощущение того, что дом готовился к приезду ребенка, только и живя этим ощущением, а потом вмиг опустел, оказалось еще живо."
"Лиля без вопросов приняла мою точку зрения, но я знаю, что в тайне все равно обсуждала с Лизой детские сайты и ходила по магазинам.
Её племянница вовсю обставляла детскую комнату, а моей девочке приходилось только разделять с ней её радость и ждать, когда же в нашем доме уже будут стоять разноцветные модули и качалки.
И знаете, как часто бывает. Говорят, не жди плохого, оно само случится. Я не ждал. Гнал дрянные мысли подальше, но кто-то там свыше решил, что мы мало в жизни перенесли и заставил едва не корчиться в предсмертной агонии.
Лиля была на тридцатой неделе.
День начинался как обычно. Её любимые пончики от Саши, на которые она подсела как на что-то содержащее героин вместо сахара, чай и поцелуи взасос на кухне. Врач запретил заниматься сексом, и даже если бы мне заплатили херову тучу денег, я бы не прикоснулся к Лиле, хоть она и просила несколько раз. Соблазняла, а потом, напоровшись на категорический отказ, грозилась, что сама сделает всё и тянула руки к трусикам. Блядь, это было невыносимо. Я знал, что она не станет рисковать ребенком, и каждый её порыв заканчивался недовольным пыхтением в подушку.
Все-таки кое-какие беременные заскоки не прошли мимо, но я мог ее понять. Несколько месяцев без секса делали и меня невменяемым шизофреником, но если я хоть как-то получал свое благодаря умелым ласкам Цветочка ртом и шаловливыми руками, то она оставалась без ничего. Я как мог пытался дарить ей нежность, а Лиля ворчала и угрожала, что как только родит, на три дня прикует меня к постели и будет наверстывать упущенное. Как будто я против.
Хоть на целую неделю, потому что у самого уже дым шел из ушей.
— Влад, иди уже на работу, — запыхавшись прошептала маленькая, отдирая меня от своих губ, сладких после шоколадной помадки. — А то я сейчас взорвусь просто!
Я тихо рассмеялся, оставляя поцелуй в уголке рта, и погладил уже довольно большой живот.
— Веди себя хорошо! — пригрозил, чувствуя легкий пинок в ответ, и перевел взгляд на слегка округлившееся лицо любимой. — И ты тоже, малыш! Не бей сильно маму.
